— Не делай так больше! — рявкнул он в напряжении.
— Что?.. — я проглотила слишком большой кусок. Его глаза расширились. — Чего не делать, не есть это восхитительное пирожное, которое ты так щедро мне отдал?
— Этот… звук, — он ткнул в меня пальцем. — Этот звук, что ты сейчас издала. Не делай так больше.
— Я… почему? — я нервно скосила взгляд на остальных, которые как раз вернулись.
— Потому что я так сказал! — выкрикнул он и ринулся ко мне. Я напряглась, не зная, чего ожидать. Он аккуратно схватился за пирожное, будто собирался вырвать его, словно оно его оскорбило, но замер. На миг в его разгневанных глазах промелькнула грусть. Он раздраженно выдохнул, ткнул в меня пальцем и приказал: — Доедай булочку! — и зашагал прочь.
— Что, черт возьми, ты ему сказала? — Джемма подкралась ко мне, глядя на Смита, удаляющегося прочь.
— Ничего, — я все еще не могла прийти в себя. — Он разозлился, потому что я издала… звук. От того, что пирожное оказалось слишком вкусным.
— Звук, — Джемма прищурилась, оценивающе окинув меня взглядом с ног до головы. — Любопытно, — она задумчиво почесала подбородок. — Тут, пожалуй, дело в женщине, может вспомнил что-то. Я еще ни у кого не видела пары яиц, так туго завязанных в узел.
— Наверное, и правда какая-то женщина, — пробормотала я, чувствуя, как внутри неприятно сжалось.
— Ари, — зашипела Джемма. Я подняла глаза — она внимательно вглядывалась в меня, поморщившись. — Что это было?
— Что — это?
— Ты. Только что, — она обвела рукой мой силуэт сверху донизу. — Хотя, пожалуй, он мог бы быть привлекательным… под всей этой вечной раздраженностью, — она передернула плечами, будто отгоняя мысль.
— Джемма! — я шикнула, бросив взгляд на парней, чтобы убедиться, что никто не слышит. Щеки запылали.
— Ладно, забудь, — пробормотала она, понизив голос. — Он ведь лет на десять старше тебя. Еще немного, и в отцы б сгодился.
Я поморщилась и покраснела еще сильнее.
Финн и Эзра переглянулись — настороженно, с выражением людей, которым отчаянно не хочется знать подробностей.
— Мне почти девятнадцать, — прошептала я. — Я уже не ребенок.
— И ты невеста Уинтерсона, — подмигнула она с ослепительной улыбкой, сверкающей на солнце.
Я с трудом удержалась, чтобы не скривиться, и мысленно извинилась перед Элиасом Уинтерсоном за то, что даже не собираюсь давать ему шанс.
— А сколько лет Элиасу?
— Двадцать четыре, — она кивнула в сторону чащи, где скрылся Гэвин. — Старше тебя, но не такой старый, как он.
— Элиас Уинтерсон… он хотя бы привлекательный? — мне стало стыдно за этот вопрос, но разве это так узколобо… надеяться?
— О, да, — Джемма подняла брови с выразительным намеком. — Об этом можешь не переживать, Ари, — она ухмыльнулась. — У Элиаса волосы, за которые умереть хочется — густые, блестящие, цвета бронзы. Лицо бога. Высокий. Подтянутый. И задница что надо, — она будто задрожала от восторга.
Финн неловко поерзал на месте. Мне сразу стало жаль его и всех остальных вполне симпатичных мужчин, которым теперь придется тягаться с Элиасом Уинтерсоном в этих Пещерах.
— Но знаешь что? — глаза Джеммы хитро метнулись куда-то за мою спину, и уголки ее губ изогнулись в озорной улыбке. — Думаю, тебе бы не помешало немного повеселиться до свадьбы. Боги знают, Уинтерсон себе в этом не отказывал.
— Как еще повеселиться? — в животе неприятно и тревожно заныло.
— Ну… — Джемма вздохнула, — нет ничего более освежающего, чем хороший, правильный трах.
Эзра поперхнулся водой и вдруг с неподдельным интересом уставился на свои ботинки. Каз — последний, кто вернулся к группе, — громко фыркнул. Финн провел рукой по аккуратно уложенным черным волосам и поморщился, а за моей спиной раздался страшный рык — низкий, животный, — от которого по коже побежали мурашки, и каждый волосок на теле встал дыбом.
Оцепенев, я медленно обернулась на источник звука.
Гэвин стоял передо мной с ножом в левой руке, правая же… была влажная и красная от его крови.
На земле, у его ног, лежали две половинки свежего яблока. Понадобилась всего секунда, чтобы понять, что он сделал — разрубил плод так сильно, что рассек себе ладонь, но окровавленная рука просто бессильно свисала вдоль тела — сущая мелочь на фоне того, как темно-карие глаза пылали нечеловеческой яростью. Все его лицо исказилось в злобной гримасе. Он выглядел как хищник. Как нечто пугающее.
И это, я знала, был взгляд убийцы, направленный прямо на Джемму.
— Я так и знала, — пробормотала она с самодовольной ухмылкой, заложив руки за голову и удобно откинувшись на ствол большого дуба, что давал нам тень.