Я не боялась крови, не могла себе этого позволить, не теперь.
И, наверное, именно поэтому он делал все это у меня на глазах. Он знал, что я должна это увидеть.
Но все же одно зрелище не давало покоя — глубокий разрез на шее оленя. Последний удар. Там, где Гэвин положил конец его мучениям.
Я вздрогнула, когда Каз обнял меня за плечи. Он слегка сжал, подмигнул и прошептал мне на ухо:
— Всегда любопытно наблюдать, как самцы метят территорию.
Я раскрыла рот, чтобы спросить, что он имел в виду, но он уже отошел.
— Останемся здесь на день, — объявил Гэвин, не обращаясь ни к кому конкретно. — Похоже, дождь скоро кончится.
Он повернулся ко мне с руками все еще в крови.
— Когда прояснится, выйдешь на улицу. Будем тренироваться. Возьми нож.
И действительно, через двадцать минут дождь стих. Я торопливо проглотила завтрак — остатки хлеба и вяленого мяса из Фрейберна — и, проходя мимо подвешенной туши, задержала на ней взгляд.
Гэвин все еще был влажным, когда я его нашла. Темные, чуть волнистые волосы, доходившие до плеч, были стянуты в узел на затылке и открывали новые, едва заметные шрамы, на которых мой взгляд задержался дольше, чем следовало. Он был чист — ни следа оленьей крови ни на руках, ни на одежде. Сколько же нужно умения, чтобы убить, донести и разделать зверя, запачкав при этом только ладони…
Меня пробрала дрожь.
— Я принесла нож, — сообщила я. — Как ты и просил.
Он поднял глаза и одарил меня своей любимой полуулыбкой.
— Хорошая девочка.
Мое тело сжалось, будто в кулак. Я сглотнула и постаралась направить это напряжение куда-то… в злость. Ненужную, но полезную.
— Значит, мы остаемся здесь только для того, чтобы ты мог весь день гонять меня до изнеможения?
— Не весь день, — усмехнулся он. — Утро уже прошло, ты его проспала.
— Ну, значит, весь оставшийся день.
Он пересек расстояние между нами в четыре спокойных, длинных шага и уставился на меня сверху вниз.
— Что? — огрызнулась я, выпрямляясь.
— Я убил для тебя разъяренного оленя, а получаю вот это? — его губы дернулись.
Сволочь. Он специально меня заводил.
— Я тебя об этом не просила, — парировала я. — И ты сделал это для всех нас, а не только для меня.
— Правда? — тихо, с усмешкой, протянул он.
Мои ноздри вздрогнули. В голове отозвались слова Каза. Самцы метят территорию. Вот значит, кем я для него была?
— Почему ты так не переносишь Каза? — выдохнула я.
Он приподнял бровь, молча ожидая продолжения.
— Он мой друг, и тебе это не нравится.
— Каз — бабник, который только и мечтает залезть мне под кожу.
— Он женат, и у него скоро будет ребенок.
Гэвин коротко, без капли тепла рассмеялся.
— Жаль, что ты наивна до такой степени, что думаешь, будто это кого-то останавливает.
— Это у тебя проблемы, не у Каза, — бросила я, сжимая кулаки. — К тому же он гораздо старше меня.
Мышца на его крепкой челюсти дернулась — верный знак ярости. Я поняла, что попала в цель.
— Я старше Каза, — процедил он.
— И что с того? — парировала я.
— Сегодня ты дерзкая, — в уголках губ мелькнула ухмылка, не веселая, а злая. — С какой ноги встала, Ваше Высочество?
— Ни с какой! — рявкнула я и, не выдержав, метнула кулак прямо в его самодовольное, слишком красивое лицо. Он легко уклонился. — Ты просто меня бесишь!
Я ударила снова, но он поймал мой кулак в ладонь.
— Отлично, — проворковал он низко, опасно, почти ласково. — Вот это и используй.
Спиной я больно, но не сильно, ударилась о камень, прежде чем мозг успел осознать, что произошло. Одним движением он перевернул меня и швырнул на землю.
Ублюдок.
Я лежала, не дыша, на холодной земле, но когда его рука сомкнулась на моем предплечье, сработал инстинкт. Потому что с того самого момента, как он начал меня учить, я запоминала каждое движение, представляла их мысленно снова и снова: на ходу, за едой, перед сном. Чтобы, если это когда-нибудь произойдет, я была готова.
Собравшись с силой, я резко рванулась вверх, встала на ноги и, используя инерцию, прыгнула, перекинув руку через его шею и обвив ноги вокруг бедер. Сжала, чтобы дезориентировать, как он учил, и повалила его на землю.
И пошла дальше.
Одним рывком я переместилась к его груди, оседлала его, прижала кончик ножа к его плечу и отпустила рукоять, давая понять, что победила.