— Забудь, — тихо сказал он. — Хорошо?
Я натянуто улыбнулась, хотя знала, забыть это невозможно. Как невозможно было забыть жену Казa. Или то, что Финн и Джемма до сих пор не вместе из-за того, через что проходят наши люди. Я не могла позволить себе забывать. Не имела права.
Он откашлялся, покачал головой и пошел в сторону лагеря. Словно на миг позволил себе утонуть в ее призраке, а я вытащила его обратно.
Я ненавидела то, что само мое присутствие здесь делало его несчастным.
— Гэвин? — позвала я и услышала хруст камней под его ногами, когда он остановился и повернулся ко мне. Я едва сдержала всхлип от той страшной, безысходной надежды, что мелькнула в его глазах. — Мне так жаль, что ее у тебя забрали.
Его плечи поникли. Покрасневшие от эмоций глаза потемнели и пронзили меня, и его боль стала моей болью.
— Мне тоже жаль, — выдохнул он глухо, сиплым голосом.
Простая фраза. Та, которую можно услышать от любого человека, потерявшего любимого, но, как и все, что говорил он, это прозвучало… иначе.
Это разорвало меня на части.
В эту ночь я глупо, по-детски, беззвучно плакала в свой плед, лежа под серыми камнями, которые была бы счастлива никогда больше не видеть.
Глава 13
Ариэлла
Примерно в половине дневного перехода на запад от Товика мы остановились лагерем у маленькой деревушки. Это была наша последняя остановка перед недельным отдыхом у друга Гэвина, кто бы он или она ни был. А затем еще три дня пути, и мы достигнем Бриннеи, там меня ждал мой настоящий отец.
Я не могла скрыть волнения. Мысль о встрече с четырехсотлетним колдуном действительно пугала.
В голове я пыталась подготовиться, даже если это означало доказать что-то самой себе. Даже если это означало провести день в лесу в одиночестве, защищаясь только руками и ножом, пока остальные посещают деревню. Мне нужно было знать, что я снова смогу быть одна, удостовериться, что не исчезну, не превращусь обратно в пустую оболочку женщины. Удостовериться, что я все еще та женщина, которая мне начинала нравиться.
Мне нужно было попробовать.
Если бы только я могла его убедить.
На следующее утро мы пропустили тренировку. Смит почти не произнес ни слова за весь день, но я заметила, что он все так же прячет черный шнурок с кольцами под рубашкой.
Сегодня он был тише, не напряженный или злой. Хороший знак, сказала я себе, поэтому последовала за ним к небольшой группе красных кленов, чтобы собрать дрова, пока остальные обустраивали лагерь у костра.
— Что ты делаешь? — спросил он, увидев меня.
Резкий невидимый удар от холодности его слов пронзил грудь.
— Я думала, что завтра, пока остальные будут в Товике, я могла бы остаться на день и потренироваться…
— Нет.
— Ты даже не дослушал…
— Мне и не нужно, — он снял чехол с топора и начал точить лезвие. — Ты никуда не пойдешь и нигде не останешься одна.
— Мог бы ты перестать меня перебивать?
Гэвин пожал плечами.
— Я перестану, когда ты перестанешь делать глупые предложения.
Гнев ужалил грудь.
— Ты, знаешь ли, засранец.
Он низко присвистнул и усмехнулся.
— Осторожнее с язычком, Ваше Высочество.
— Ты меня не слушаешь! — рявкнула я, сдерживая злые слезы, жгучие глаза. — Я…
— Хватит! — могучий крик заставил деревья дрожать, а меня содрогнуться. — Это не обсуждается, Ариэлла.
— Гэвин.
Его лицо смягчилось сразу, когда я произнесла его имя, поэтому я шагнула вперед и схватила его толстое предплечье руками. Его глаза зацепились за мои пальцы.
— Мне нужно знать, что я смогу выжить одна, даже если вы все будете неподалеку.
Он вздохнул.
— Обещаю, у тебя будет достаточно возможностей испытать себя, — высвободил руку из хватки и отошел, — но не сейчас. Не в этот момент.
— Ты… — я стиснула зубы и сжала кулаки по бокам, не заботясь о том, что выгляжу и звучу, как капризный ребенок. — Ты говорил мне никогда не позволять кому-либо забирать мой выбор и собираешься забрать его сейчас?
Его глаза сузились. Он изучал меня, будто я была выставлена напоказ, стоя на маленькой поляне, словно созданной только для него. Он прислонил топор к основанию клена и снова приблизился.
Разгоряченное дыхание собиралось в маленькие облачка между нами, выдавая меня. Я отказалась смотреть вверх, не желая давать ему удовлетворение от знания, насколько уязвима под его взглядом. Но я почувствовала, как его губы коснулись моего лба, и колени стали подкашиваться.