— Ты ранена? — спросил он, обхватив ладонями мое лицо, глаза метались, полные дикого ужаса. — Они тебя трогали?
— Я… я в порядке.
Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваное, яростное. Он еще несколько мгновений изучал меня, будто ища доказательства, что со мной все действительно хорошо, боясь увидеть обратное. Наконец, отнял руки и отвернулся.
Я закричала, когда он внезапно схватил Эзру за горло и впечатал его в стену. Джемма ахнула, закрывая рот обеими руками, а Каз с Финном одновременно выругались и рванули вперед.
— Безмозглый ублюдок! — Гэвин прижал моего кузена к стене, как тряпичную куклу, одной своей мощной рукой. Эзра, хоть и высокий, казался крошечным в его стальной хватке. — Ты подверг ее опасности…
— А ты швырнул нож в ту женщину! — прохрипел Эзра, стиснув зубы и тщетно пытаясь ослабить железные пальцы у себя на шее. — Прямо рядом с Ари! Ты мог попасть в нее! Ты мог промахнуться!
Гэвин тихо, мрачно рассмеялся.
— Я никогда не промахиваюсь.
— Да ты ебаный псих! — Эзра задыхался, хватая воздух.
— А ты, Харт, должен радоваться, что я тебе глотку не вырвал, — процедил Гэвин, выплевывая фамилию как оскорбление. Остальные кричали, пытаясь его остановить, но он продолжал, громовым голосом, от которого тряслись стены: — Мне плевать, если ты сам решишь сигануть в пылающую яму с пиками, но ты никогда, слышишь, никогда больше не подвергнешь ее опасности!
— Хватит! — я вскрикнула, глаза расширились от ужаса. С каждым его словом хватка на шее Эзры становилась все сильнее, и я вдруг поняла, что достаточно одного движения — одного рывка — и мой кузен, добрый, заботливый, будет мертв из-за его ярости. — Гэвин, ты его убиваешь!
Я почувствовала, как на мне застыли взгляды четырех пар ошеломленных глаз и осознала: возможно, они впервые услышали его настоящее имя. Для них он был просто Смит.
Дрожащая, я кинулась вперед и обхватила обеими руками его мощное предплечье, встав на цыпочки, чтобы дотянуться.
— Отпусти его! — крикнула я, потянув за его руку со всей силы. — Немедленно!
— Только зашел и уже дерешься в моей таверне, Смит?
Мы обернулись. В дверях, ведущих в просторный, залитый светом зал, стоял мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи, с густыми шоколадными кудрями и круглыми очками на носу.
— Еще даже не ужин, — заметил он, делая несколько шагов вперед и лениво махнув рукой. — Могли бы хотя бы выйти в главный зал, устроить красивое представление.
Его взгляд скользнул на меня, все еще висящую на руке моего защитника, потом — на Гэвина, потом снова на меня. Глаза мужчины округлились, и он тихо выдохнул, будто осознал что-то важное.
Я сглотнула. Он понял, кто я. Сразу.
— Отпусти его, — сказала я уже тише, облегченно видя, как пальцы Гэвина немного ослабевают, а Эзра, наконец, может вдохнуть. — Прошу. Отпусти.
С глубоким, глухим рычанием Гэвин отпустил моего кузена и молча вышел из комнаты.
Эзра осел на пол, держась за горло. Его добрые голубые глаза и мягкая улыбка теперь были искажены болью и горечью. Я опустилась рядом, пульс стучал в висках.
— Ну что ж, — произнес мужчина с кудрями, сложив руки на груди и расплывшись в широкой, совершенно невозмутимой улыбке. — На этой ноте — добро пожаловать в «Черного Барсука».
Каз провел ладонями по лицу и взъерошил волосы, выглядя так, будто готов был заорать. Финн и Джемма тем временем представлялись нашему хозяину, но я не слышала ни их, ни его имени. Я не могла оторваться от красных следов на шее Эзры — следов, оставленных Гэвином. Из-за меня.
— Ари, нет! — Эзра схватил меня за руку, когда я поднялась, охваченная злостью. — Он не в себе! Просто оставь его!
Но я вырвалась и пошла за ним в темную комнату, где стояли бутылки вина и всевозможные спиртные напитки. Вдоль стен выстроились дубовые бочки с пивом и виски из разных уголков Нириды, каждая отмечена грубым почерком. Воздух был пропитан запахами дыма, карамели и фруктов — густой запах, обжигающий ноздри.
Первод выполнен тг-каналом «Клитература».
Гэвин стоял, как статуя, в своем мрачном совершенстве. Горы его плеч напрягались под тканью черной рубашки. Он уперся руками в полку над головой, доски жалобно скрипели под его пальцами. Лоб его покоился на бочке виски, торчавшей из верхнего ряда. Даже в темноте я видела — глаза его закрыты, дыхание сбито.
Огромный, массивный, но в этот момент — уязвимый. От одного вида его у меня перехватило дыхание.
Хотя Эзра тоже был уязвим, когда его держали у стены, в нескольких секундах от удушья. Мы все были уязвимы перед милостью Гэвина.