Я закатила глаза. Смешно слышать это от человека, у которого рот грязнее, чем у всех здесь вместе взятых.
Рыжий медленно оглядел меня, словно решая, стоит ли оно того.
— Позволь, я вытащу тебя отсюда, спасу от этого болвана, — он протянул руку.
С другой стороны Гэвин наклонился вперед так близко, что я ощутила жар его тела, запах кожи и кедра, смешанный с огнем.
— Только попробуй коснуться моей девочки, — тихо произнес он, — и ты больше никогда не увидишь этой руки.
И кровь в моих жилах застыла, но совсем по другой причине.
— Похоже, она сама напрашивается, — мужчина приподнял бровь, взгляд его скользнул к моему вырезу.
Желудок скрутило, щеки вспыхнули, и в тот же миг Гэвин резко поднялся, заслоняя меня собой, отодвигая за спину одним отточенным движением. Я уже приготовилась к драке или, скорее, к расправе…
В таверне мгновенно наступила тишина.
Он стоял, неподвижный, словно стальная стена, немой щит между мной и остальными.
Я бросила взгляд на друзей, извиняясь глазами. Все происходящее казалось моей виной, хотя я знала, что это не так. Но если бы только я послушалась и переоделась в то, что он просил, может, этого всего и не было бы…
— Советую тебе прикусить язык, пока я не решил вырезать и его, — прорычал Гэвин, и мужчина медленно отступил, подняв руки, хотя в глазах его еще плескалась злость. Хватило ума промолчать.
Лишь когда тот оказался на другом конце таверны и шум вновь вернулся, Гэвин чуть расслабился и опустил ладонь мне на спину, будто якорь, удерживающий меня в безопасности.
Он встал так, чтобы заслонить меня от остальных.
— Все в порядке?
— Я в порядке, — выдохнула я, наконец расправляя плечи. — Тебе не нужно устраивать драки из-за меня. Особенно из-за пары мерзких слов. Он бы все равно отстал.
Он снова сел на высокий стул у стойки, но ладонь с моей спины не убрал.
— Элла, если ты думаешь, что драка — самое худшее, на что я способен ради тебя, — значит, ты плохо меня знаешь.
— Твоя девочка? — пробормотала я так тихо, что слышал только он.
Он, наконец, убрал руку, и вместе с этим по коже прошла неприятная пустота. Не сказав ни слова, лишь коротко хмыкнув, он подал знак Даймонду налить еще. Я посмотрела на его нахмуренное лицо, на опустевший стакан… посчитала.
Это был уже четвертый. Нет — пятый.
— Все нормально? — спросила я, кивнув на стакан. — У тебя проблемы?
— А как ты думаешь, Элла? — его голос стал низким, ровным, странно спокойным, будто перед бурей. — У меня есть проблемы?
— Ты много пьешь. Прямо как Филипп.
— Хм, — он постучал пальцами по пустому стакану и скривился. — Нет. Не совсем как Филипп.
Он снова жестом позвал Даймонда, и тот рассмеялся, будто это была только их шутка.
— Тогда зачем? — не отставала я.
— Это помогает.
— От чего?
Он тихо, мрачно усмехнулся, и взгляд его, тяжелый, намеренный, пронзил меня до дрожи.
— От того края, — произнес он, — который заставляет хотеть то, чего нельзя иметь.
Жар мгновенно бросился в лицо, на шею, грудь — вся кожа будто воспылала.
Боги милосердные.
— Осторожнее, Ари, — раздался голос Даймонда из-за стойки, он смотрел на нас с усмешкой. — Смит у нас старик, — он налил еще виски, поставил перед Гэвином и подмигнул мне. — Еще немного, и ты сведешь его с ума.
Сомнительно. Учитывая его форму, скорее я свихнусь первой.
Музыка изменилась — звон скрипок и свист флейты наполнили воздух. Люди закричали от восторга, кто-то хлопал, кто-то выскочил на середину, чтобы пуститься в пляс.
Я повернулась на стуле, не в силах скрыть улыбку. Через пару минут уже сама покачивалась в такт, едва касаясь ногами пола. Музыка была заразительна, словно жила своей жизнью.
Мне не мешало, что он смотрит.
Я чувствовала себя красивой под его взглядом. Свободной. И хотела, чтобы он видел это. Видел меня.
Гэвин тихо прочистил горло и заказал еще. Даймонд налил и поставил передо мной другой бокал, с янтарной жидкостью, легким ароматом корицы и камфоры.
Я улыбнулась, повернувшись к стойке, может, даже слишком нетерпеливо.
— Нет! — рявкнул Гэвин, метнувшись к бокалу одновременно со мной.
Но Даймонд оказался быстрее.
— Да брось ты, Смит! — он ловко отдернул бокал из-под его руки. — Не будь таким ворчливым стариком, дай девчонке повеселиться! После твоего маленького выступления к ней точно никто не посмеет подойти.