— Подожди, — я обернулась через плечо. — А тело?
Он развернулся, заслоняя вид.
— Не смотри. Я скажу Даймонду, чтобы он этим занялся.
— Он… часто занимается такими делами?
Гэвин промолчал, просто пошел вперед через кухню, по коридору, вверх по лестнице — неся меня так, будто я ничего не весила.
Быть в его руках значило… все. Я могла бы жить там, в этом коконе силы и тепла, слушая, как бьется его сердце, но два вдавленных следа от серебряных колец под его рубашкой — и под моими пальцами — напомнили, что это невозможно.
Он молча опустил меня на край кровати.
— Останься здесь, — сказал он, остановившись у двери. — Слышишь меня, Элла?
Я уже принесла ему достаточно хлопот за этот день и видела, как он ищет в моих глазах подтверждение, что я послушаюсь. Я кивнула.
Комната погрузилась в тишину. В камине догорали угли, потрескивали, отдавая последние искры. Холод медленно подкрадывался — не тот, что бывает от сквозняка, а другой, старый, знакомый холод одиночества. Я стиснула зубы, напоминая себе, что больше не одна.
Минут через двадцать он вернулся. Не глядя мне в глаза, положил в мои ладони пару белоснежных атласных трусиков с кружевной окантовкой. Даже по виду я поняла — они подойдут идеально.
— Откуда… ты их взял? — я едва удержалась, чтобы не хихикнуть.
— Неважно.
— Ты, случаем, не носил их с собой все это время?
Он выругался.
— Конечно, нет, Ариэлла. У меня… у меня здесь есть место, в Товике, — он провел рукой по волосам. И да — его щеки порозовели. Краснеющий Гэвин Смит — зрелище редкое и восхитительное. Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. — Я провожу тут довольно много времени.
— И собираешь такие… трофеи? От каждой своей победы? — я тихо хихикнула.
Он бросил на меня раздраженный взгляд.
— Это не смешно.
— Немного смешно, — пробормотала я. Я не знала точно, сколько лет прошло с тех пор, как умерла его жена, но была уверена — женщины в его жизни все же были. У любого мужчины были бы. К тому же, его терпение, когда дело касалось разговоров хоть чуть-чуть личных, таяло на глазах, и во мне просыпалось что-то игривое.
— Надень, черт возьми, это белье и ложись спать.
Я вздрогнула — не от грубости, а от паники, проскользнувшей в его голосе.
— Ладно, ладно, — пробормотала я, широко раскрыв глаза.
Он напряженно наблюдал за мной, когда я поднесла трусики к носу проверить, не пахнут ли. Ну а что? Это же загадочные трусики. Выглядели они немного поношенными, но пахли свежестью и чистотой — лавандой.
— Они чистые. Никто их не носил.
— Почему у тебя есть женские трусики, которые никто не носил?..
— Элла, — прорычал он, зажимая переносицу. — Блядь. Пожалуйста.
— Ладно, ладно, — я показала ему рукой, чтобы отвернулся, пока переодеваюсь. — У тебя, знаешь ли, грязный рот.
— Мысли еще грязнее, — рыкнул он в ответ.
Я распахнула глаза, ошарашенная, и, как обычно, от его слов, голоса и самого присутствия по телу разлилось тепло от щек до самого низа живота.
Я натянула трусики. Они оказались мягкими, уютными, приятно скользили по коже.
— Готово, — пробормотала я.
Он медленно повернулся, жадно, сосредоточенно следя за каждым моим движением, пока я залезала в постель.
— Спокойной н…
— Побудешь со мной? — перебила я, слишком быстро, слишком отчаянно, чтобы он успел отказать. — Пока Джемма не вернется, куда бы она ни ушла. Я просто… не хочу быть одна.
Он замер, колеблясь, потом опустился в кресло в углу комнаты.
— Не обязательно сидеть так далеко.
Я облегченно вздохнула, когда он встал, подхватил кресло, переставил его прямо к изголовью моей кровати и снова сел.
Тишина опустилась на нас. Не неловкая — тихая, мягкая, успокаивающая. Мы просто были. Вместе. В темноте.
Я сидела, не ложась, не желая, чтобы этот момент закончился. Переплетая пальцы, я выдохнула:
— А если… я не смогу?
— Что не сможешь?
— Убить, — прошептала я, и по коже пробежала дрожь. Впервые за долгое время сама мысль о смерти по-настоящему пугала меня. Танцы с Джеммой. Смех с друзьями. И это — разговор, один воздух на двоих рядом с Гэвином. Я хотела всего этого. Хотела жить ради этого. Сражаться ради этого. Но отнять чью-то жизнь… решить, что моя ценнее… — А если придется выбирать — или я, или они?