Он резко вдохнул, глаза метались между моими глазами и губами.
— Ариэлла, я…
Земля дрогнула под нами, и по телу прошла живая, пульсирующая волна энергии.
Справа вспыхнул огонь, поднялся дым и послышались крики — ужасающая разрушительная вспышка.
Грохот прокатился по Товику. Храм рушился.
Глава 21
Ариэлла
Каким-то чудом — или, скорее, от ужаса — я поднялась быстрее, чем Гэвин, хоть и был совсем рядом. Ударная волна длилась всего секунду, но я почувствовала, как стена давления вытянула кислород вокруг нас, словно затмение, сотканное из огня.
Будто сам ад вырвался из чрева храма, выдрал его сердце и втянул жизнь и воздух обратно в землю.
Я спотыкалась, пробираясь сквозь деревья вниз по каменистому склону к храму, совсем рядом с таверной, где были мои друзья…
Глаза жгло, я ускорила шаг.
Мои друзья.
— Джемма! — закричала я, выбегая на мощеную дорогу.
Воздух был пропитан пеплом. Я закашлялась, но продолжала бежать сквозь вихри раскаленных искр, не заботясь о том, что они жгут кожу. Это было бы благословением богов, если, как в тот день, когда мы с Эзрой были здесь, храм снова оказался пустым во время взрыва.
Я в ужасе застыла, глядя, как внутри храма бушует огонь. Радужные витражи лопались, тяжелые глыбы камня рушились, когда жара распирала стены, разрезая некогда величественное святилище. Матери хватали детей, пятясь прочь от обрушивающегося великолепия, крича в ужасе.
— На помощь!
Я обернулась на голос.
— Прошу! Мой мальчик, мой мальчик! — невысокая женщина с короткими каштановыми волосами стояла на коленях в осколках стекла и камня, прижимая к себе безжизненное тело маленького мальчика.
Я подбежала и упала на колени с другой стороны. Ему было четыре, может, пять — светло-русые волосы, веснушки. Слишком добрый, слишком чистый для этого дерьмового мира. Побочный ущерб в войне, где жадные до власти ублюдки воюют между собой.
Сдавленный всхлип вырвался из моего горла, когда я увидела глубокий разрез через ключицу, будто огонь лизнул его, а потом добила осыпавшаяся каменная плита. Слишком глубокий порез, слишком близко к горлу. Кровь собиралась под ним, растекаясь все шире.
Перед глазами вспыхнуло лицо другого мальчика.
Я захлебнулась рыданием и, не раздумывая, прижала ладони к ране ребенка. Сквозь слезы молила богов о милости. Что бы им ни понадобилось, какие бы части меня ни пришлось забрать — я умоляла позволить исправить то, чего не смогла остановить год назад.
Я молила за Олли.
— Пожалуйста, — прошептала я, зажимая глаза. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Ужас сжал горло, воздух вырвало из легких, и на миг я будто взлетела. Вокруг — вихрь мерцающего оникса. Веревки из самой тьмы извивались, обвивая запястья и лодыжки, удерживая меня где-то, где не существовало ни гравитации, ни времени.
Пока меня не бросило в центр двенадцатиспицевого колеса.
Резкая боль взорвалась в лодыжках от удара. Я пошатнулась, оперлась ладонями о землю, заставляя себя дышать — вдох, выдох — и подняла взгляд, осматриваясь.
Время застыло. Вокруг меня возвышался храм Сельварен, но теперь Эзры рядом не было. Не было и нападавших, которых зарубил Гэвин. И самого Гэвина я не видела, но чувствовала, что он где-то рядом, как якорь, удерживающий меня в настоящем.
Но храм ведь только что обрушился… значит, все это происходит в моей голове.
Зал дрожал, как и каждая часть разноцветного святилища, и вдруг я поняла, что вращаюсь. Нет — это они. Каждая спица колеса была соединена с одним из двенадцати богов, и пока мои ноги стояли на маленьком серебряном круге, колесо гнало пространство по часовой стрелке. Все быстрее и быстрее, пока цвета не слились в свирепый, радужный шторм.
Холод страха прошелся по позвоночнику. Оно крутилось слишком быстро. Маленький серебряный диск не выдержит, треснет, и колесо сорвется с оси, швыряя каждую спицу наружу, пробивая и руша витражи святилищ. А меня выбросит вверх, обратно, во тьму того удушающего чистилища, откуда я сюда попала.
Я опустила взгляд, отчаянно ища хоть какой-то выход — способ остановить это. Нахмурилась, ведь под ногами царило ненормальное спокойствие. Серебряный диск оставался неподвижен, даже не дрожал, и я тоже словно слилась с ним воедино.
Я была осью. Я удерживала их.
Двенадцать богов вращались, но пока я стою — будут стоять и они.