Кап… кап… кап…
Безжизненное тело Пенни рухнуло на пол, когда волк метнулся в мою сторону. Я отпрянула, успев лишь пнуть его по морде, сбить с толку и рвануться к садовой мотыге в нескольких шагах.
— Нет! — взвизгнула я, но волк уже прижал меня к стене. Все, что я могла, — это тыкать в его оскаленные зубы. Я никогда не видела их так близко, только издали.
Жуткие челюсти становились во сто крат страшнее, когда им хватало всего пары секунд, чтобы оборвать мою жизнь.
Глава 3
Ариэлла
Я никогда не училась драться с человеком, а уж тем более с диким зверем. Из пасти волка стекала слюна, капая с окровавленных, гниющих зубов, срываясь с отвисшей, дрожащей губы.
— Назад! — закричала я, грозясь садовой мотыгою. Пройдет совсем немного времени, прежде чем волк поймет: этот инструмент не соперник его грубой силе и ненасытному голоду. — Убирайся прочь!
Я сдвинулась влево в жалкой попытке вырваться, и он, оскалившись, сделал несколько стремительных шагов навстречу. Я ткнула в него мотыгой, только еще больше разъярив. Слишком быстро, чтобы я успела среагировать, его челюсти сомкнулись на моей правой руке. Боль и давящая хватка вырвали из груди пронзительный крик. Волк волочил мое обмякшее тело по дощатому полу амбара, пока удар черепа о пустую кормушку не выжег из меня последние силы и не затуманил зрение.
Мир закружился вихрем. Слезы обожгли глаза, скатились по щекам, но дыхание покинуло меня, а без дыхания не бывает и слез.
— Пожалуйста! — голос сорвался в мольбе к дикому зверю. Одна лишь левая рука, целая, оставалась щитом. Я подняла ее, вздрагивая, будто знала: в следующую секунду мне конец.
…но его не последовало. Волк перестал рычать, и сквозь туман слез и ужаса мне почудился… визг.
Помещение кружилось вокруг, будто я оказалась в центре вихря. Я сосредоточилась на ладони, вцепившейся в покрытый сеном пол амбара, чтобы удержаться хоть за каплю равновесия. Сквозь мутное зрение удалось различить огромную фигуру, возвышающуюся надо мной. Мужчина. Сквозь узкие щели пробился утренний свет и выдал его силуэт: широкоплечий, могучий, одетый просто, но надежно — в темную, потерявшую блеск и потрескавшуюся кожу.
Тишину прорезал звон, его клинок упал на пол. Он пошатнулся от потрясения, а потом рухнул на колени передо мной. Его руки потянулись к моему лицу. Я застыла, беззащитная и испуганная, но руки его, грубые и мозолистые, оказались неожиданно мягкими. Я вцепилась взглядом в его лицо, чтобы мир вокруг снова не закружился. В его карих глазах, темных, как гикори4, жила… тоска.
На правой стороне лица тянулся рваный шрам, начинавшийся над бровью и исчезавший под темной бородой, того же цвета, что и длинные до плеч волосы, частично собранные в узел. Он был заметно старше. Гораздо моложе моего отца, но не меньше чем лет на десять старше меня.
— Кто… кто ты? — выдавила я, пытаясь усмирить дрожь в теле. Я дернулась, желая отстраниться от странно знакомого прикосновения, но не смогла бы без его поддержки. Я оказалась пойманной и не знала, в какую сторону бежать.
Услышав мой голос, он резко выдохнул, словно из груди выбили весь воздух. Его ладони скользнули с лица на плечи и стали осторожно растирать их, согревая. Этот человек, кем бы он ни был, мог раздавить меня одной рукой, но он был нежен — прикосновения его пальцев разительно противоречили его силе и суровому виду. К тому же он только что убил волка, словно это было пустяком.
И вдруг… три простых слова.
— Я нашел тебя.
Грудь сжалась. Дрожь разрывала меня, и я боролась с соблазном расслабиться. Его глубокий, успокаивающий голос манил отдаться ощущению безопасности, в котором не было никакого смысла, ведь я не знала этого человека. Я снова и снова напоминала себе об этом, судорожно втягивая воздух, когда он приблизился, когда одна его грубая, но осторожная рука вернулась к моей щеке в нежном прикосновении. Утренний свет, пробившийся сквозь трещины ветхого амбара, упал на его лицо, и в честном взгляде засияли переполняющие эмоции.
— Теперь ты в безопасности.
Я собрала в себе силы, чтобы взглянуть мимо него, туда, где на полу курятника распростерся мертвый волк — шея вывернута, сломана, залита кровью.
— Волк мертв, — выдохнула я.