— Ерунда! — покачал головой Сильвестр. — Это его обязанность. К тому же он получит хорошие деньги за хлопоты. Джон, немедленно запрягай лошадей и скажи молодому Скейлингу, чтобы он ехал с тобой. Можешь показать доктору Апсоллу мою визитную карточку и передай, что я буду ему благодарен, если он незамедлительно приедет в «Голубой вепрь».
— Хорошо, ваша светлость, — ответил Кейгли.
Феба, которая слушала приказания Сильвестра с растущим негодованием, дождалась, когда Джон Кейгли выйдет из столовой, и гневно осведомилась:
— Неужели вы пошлете этого несчастного в такую погоду?
По лицу герцога Салфорда промелькнуло удивление.
— Вы же сами хотели, чтобы молодого Орде осмотрел доктор. Я разделяю ваше желание, и, хотя не особенно возражаю против того, чтобы дождаться утра, существует опасность, что дорогу к утру совсем занесет.
— Да, я хочу, чтобы Тома осмотрел доктор! — кивнула девушка. — И если вы доверите мне своих лошадей, я сама привезу его… Если вы не хотите поехать за ним сами.
— Я? — изумленно переспросил Сильвестр. — Почему я должен ехать за ним?
— Неужели вы не видите, что ваш конюх ужасно простужен? — горячо ответила Феба вопросом на вопрос. — Он и так страшно устал, а вы еще посылаете его в такую непогоду, даже не подумав, к каким последствиям это может привести. Мне кажется, вам безразлично, если у него начнется воспаление легких.
Сильвестр вспыхнул от гнева.
— Напротив, для меня такой поворот событий будет очень неприятен.
— Почему? Ведь у вас, несомненно, не один конюх. Мне казалось, что вас всегда окружают толпы слуг, и вам нет нужды даже пальцем пошевелить, чтобы что-то сделать.
— У меня на самом деле много других конюхов, но Кейгли один! Возможно, вам будет интересно узнать, мисс Марлоу, что я очень люблю его?
— Мне это неинтересно, поскольку я вам не верю! — выпалила девушка. — Если бы вы его любили, то никогда бы не заставили ехать целых тридцать миль в открытой коляске в такой день! Интересно, вы сами выехали бы из Остерби, если бы сильно простудились? Как бы не так!
— Ошибаетесь! Выехал бы. Я никогда не обращал внимания на такие мелочи, как простуда.
— Но вам же не пятьдесят лет.
— Кейгли тоже пока не достиг этого возраста. Это же надо, додуматься до того, что ему пятьдесят лет! Да Джону только недавно перевалило за сорок! — с яростью ответил Сильвестр. — И самое главное, если бы Кейгли настолько уж плохо себя чувствовал, он бы сам мне об этом сказал.
Губы мисс Марлоу сложились в скептическую улыбку.
— Вы считаете, что сказал бы?
— Да, он… — Сильвестр неожиданно замолчал и хмуро посмотрел на девушку. Неяркий румянец залил его щеки, и он проговорил напряженно: — Джон обязательно сказал бы мне об этом. Он прекрасно знает, что я не… Господи, неужели вы считаете меня жестоким надсмотрщиком, безжалостным чудовищем?
— Нет, я считаю вас всего лишь эгоистом, — покачала головой Феба. — У меня такое ощущение, будто вы даже не заметили, что бедняга простужен.
Герцог Салфорд уже собирался резко ответить, но вовремя остановился и еще сильнее нахмурился, когда вспомнил, как разозлился на Кейгли за то, что тот простудился. Он даже испугался, как бы ему не заразиться от конюха.
Но не успела Феба произнести последнее слово, как у нее самой возникли неприятные воспоминания. Покраснев еще сильнее Сильвестра, девушка извинилась голосом, в котором слышались угрызения совести:
— Прошу прощения. Очень невежливо говорить вам такое, когда… когда я должна быть вам так благодарна. Пожалуйста, простите меня, сэр.
— Ничего страшного, мисс Марлоу, — холодно ответил герцог Салфорд. — Я благодарен вам за то, что вы обратили мое внимание на состояние Кейгли. Позвольте вас заверить, что больше не следует о нем беспокоиться. Я слишком большой эгоист, чтобы позволить ему свалиться с воспалением легких, и поэтому, конечно же, не отправлю его в Хангерфорд.
Прежде чем Феба успела что-либо ответить, в столовую вошел Кейгли в толстом рединготе.
— Прошу прощения, ваша светлость, но я забыл взять у вас визитную карточку.
— Я передумал, Джон, — сообщил Сильвестр. — Я поеду сам.
— Поедете сами, ваша светлость? — повторил Кейгли. — А могу я набраться смелости и поинтересоваться, почему вы так решили? Если вашей светлости боязно вверять мне серых в яблоках, надеюсь, вы простите меня, если я напомню, что уже не раз правил ими. Может, ваша светлость с радостью поедет на них без меня в двуколке?