— В это я легко могу поверить! — вставила Феба. — Он очень привязан к мальчику, мадам?
— Думаю, Сильвестр его любит. Ведь он — память о Гарри, хотя все говорят, что мальчик — копия матери. Но дело в том, моя дорогая, что молодые люди чаще всего не испытывают особой любви к маленьким детям. Как бы там ни было, герцог Салфорд, вне всяких сомнений, выполнит свой долг перед племянником.
— Мачеха тоже выполнила свой долг передо мной, — заметила Феба. — Мне кажется, я понимаю чувства леди Генри.
— Ерунда! — покачала головой леди Ингхэм. — Не стану от тебя скрывать, моя дорогая, поскольку ты все равно услышишь от кого-нибудь еще: в данный момент отношения между Сильвестром и Иантой обострены из-за того, что эта дурочка всерьез подумывает о втором замужестве и знает, что Сильвестр не разрешит ей увезти мальчика из Чанса.
— Ох! — вскрикнула Феба, и глаза ее запылали. — Как герцог Салфорд может быть таким жестоким? Неужели он надеется, что она до самой смерти останется вдовой? На мой взгляд, Ианта и так достаточно натерпелась, выйдя замуж за одного из Рейнов. По-моему, на всем свете не найти более высокомерных людей.
— Прежде чем так поспешно судить, — сухо заметила вдова, — тебе нужно учесть, что если именно это высокомерие заставило Сильвестра запретить своему наследнику жить с Наджентом Фотерби, то мальчику, несомненно, повезло, что его опекун столь высокомерен.
— Наджент Фотерби? — открыв рот, переспросила Феба. Весь ее праведный гнев сразу куда-то улетучился. — Бабушка, вы не шутите? Это посмешище, которое не может повернуть головы, потому что ему мешает высокий воротник? Представляете, этот Фотерби позволил папе выманить у себя три сотни гиней за такого худого гнедого, что только идиот мог этого не заметить?
Захваченная врасплох, вдова пробормотала:
— Я абсолютно не разбираюсь в лошадях. А что касается твоего отца, то если он уговорил Фотерби купить плохую лошадь, это, по-моему, просто нечестная сделка.
— О нет, мадам! — серьезно покачала головой Феба. — Уверяю вас, в этом не было ничего нечестного. Если человек, который не в состоянии отличить хорошую лошадь от плохой, строит из себя знатока, он должен быть готов, что его могут обмануть.
— Пожалуй, ты права, — согласилась вдова.
После нескольких минут молчания Феба задумчиво заметила:
— Но, конечно, мадам, нельзя винить Салфорда за то, что он не позволяет своему племяннику жить с таким человеком!
— Я с тобой полностью согласна! И это еще не все… Мне кажется, в вопросе о замужестве Ианты мнения Салфорда и Элвастона совпадают. Элвастону наверняка не нравится Наджент Фотерби, но, думаю, он оставит свое мнение при себе.
— А мой отец обязательно возразил бы, — откровенно призналась Феба. — Он даже как-то заявил, что если мне придет в голову выйти замуж за балбеса-миллионера, не способного отличить породистую лошадь от обычной и позволяющего всем бездельникам в городе околачиваться около него, он снимет с себя всякую ответственность за мою дальнейшую судьбу.
— Если лорд Марлоу считает возможным употреблять в разговорах с тобой такие выражения, то чем скорее он это сделает, тем лучше, — язвительно произнесла леди Ингхэм.
Феба сильно смутилась и попросила у бабушки прощения. Остаток пути до Грин-стрит она молча размышляла.
Настроение мисс Марлоу испортилось не из-за неразборчивости Ианты, а потому, что у леди Генри был сын, который остался без отца.
Узнав об этом, Феба страшно перепугалась. Чуть позже на смену ужасу пришло твердое убеждение, что Судьба и Сильвестр толкнули ее на это проклятое дело с одной-единственной целью — погубить. Феба давно подозревала, что Судьба является ее врагом. Во всех этих совпадениях была виновата только Судьба. Конечно, не вина Сильвестра, что у него есть племянник, опекуном которого он является, но любой человек, хоть немного знающий характер герцога, должен моментально признать, что поведение, описанное леди Генри, весьма типично. Он никогда не оказался бы романным злодеем, если бы не его сатанинские брови или если бы, с обидой подумала писательница, он вел себя более вежливо с создательницей «Пропавшего наследника» на балу у леди Сефтон, а не произносил банальные учтивости и не глядел на нее с таким холодным безразличием, что ей показалось, будто он ее совсем не замечает. На том злополучном балу Фебе впервые показалось, что у герцога Салфорда вид злодея. И только потом она узнала, что когда он улыбается, вся холодность и жестокость с его лица куда-то исчезают. Мисс Марлоу удивленно подумала, что хотя он часто доводил ее чуть ли не до бешенства во время их вынужденного пребывания в «Голубом вепре», она ни разу не заметила в нем ничего злодейского.