При чем здесь кузнечики? Очень просто: они замолкают, едва увидят фею. Так что если кузнечиков не слышно, это еще ни о чем не говорит – может быть, их просто нет или им не хочется петь. Но если уж они поют, не сомневайтесь: никаких фей поблизости нет.
Я пошел дальше, и мне, как легко догадаться, было невесело. Но я успокоил себя тем, что погода стоит прекрасная, что я совершаю приятную прогулку, любуюсь природой – чего еще нужно? Разве недостаточно хорош реальный мир, чтобы искать чего-то сверхъестественного!
И я стал любоваться обычными природными явлениями. Вот, например, какое-то неизвестное мне растение с круглыми листьями а на листьях маленькие точечки, причем расположенные по-разному. «А, – догадался я, – это, наверное, следы от укусов шмеля». Между прочим, я весьма сведущ в Биологии (могу, например, отличить сокола от цапли), а потому со школьных лет знаю, что шмели надкусывают листья и таким образом подают друг другу сигналы: они ориентируются по запаху сока растений. И, вспомнив об этом, я принялся исследовать листья. Результаты привели меня в восторг: точечки на листьях складывались в отчетливые конфигурации, напоминающие буквы. В конце концов, я сложил их и прочел:
Б – Р – У – Н – О.
В тот же миг мое сознание озарилось как бы вспышкой магния, и в нем запечатлелась часть моей жизни, которая тут же исчезла. Так уже было во время первой поездки в Эльфилд. Я даже подумал: «Эти видения призваны связать оба мира, в которых я существую: во сне и наяву».
И тут мне стало как-то не по себе. Что-то случилось. Внезапно я понял: кузнечики замолчали. Может быть, Бруно был где-то поблизости. И он в самом деле был рядом, причем настолько близко, что я мог наступить на него и не заметить. Это было бы ужасно. Впрочем, маловероятно, потому что феи, как я думаю, по своей природе напоминают блуждающие огни, на которые нельзя наступить. Хотя кто знает, на что похожи феи на самом деле! Мы в лучшем случае воспринимаем их в том виде, в котором они нам являются. Представьте себе какого-нибудь херувимчика (в смысле – ребенка) и мысленно уменьшите его до таких размеров, чтобы он мог бы с комфортом разместиться в миниатюрной кофейной чашке, и тогда вы составите о существе, возникшем передо мной.
– Как вас зовут, милое дитя? – начал я как можно мягче.
Кстати, вы не задумывались, почему, знакомясь с ребенком, мы первым делом спрашиваем, как его зовут? Неужели мы думаем, что, получив имя, он вырастет в наших глазах? Что, например, короля делает Королем? Конечно, имя! Допустим, Александр Великий. Вот мы и спрашиваем незнакомого ребенка прежде всего об имени: вдруг он ответит что-нибудь в этом роде?
– А вы чево? – спросил он, не глядя на меня, с раздражительностью, странной для столь юного создания.
Я представился очень осторожно, чтобы не сказать какой-нибудь бестактности.
– Я не то имею в виду, – сказал он с досадой. – Чево вы, Герцог?
– Да совсем я никакой не Герцог! – воскликнул я, смущенный этим прискорбным обстоятельством.
– А почему? Вы уже старый, как два Герцога! – удивилось юное создание и вдруг засомневалось – А вы точно знаете, что вы не Герцог?
– К сожалению, точно, – ответил я, чуть не сгорая от стыда.
Юный фей, по-видимому, потерял ко мне всякий интерес, потому что занялся несколько странным делом: начал срывать цветы и ощипывать лепестки.
Помолчав несколько минут, я попытался возобновить разговор:
– Может быть, вы все-таки соизволите назвать ваше имя?
– Бруно, – охотно ответил маленький фей. – А почему вы не говорите «пожалуйста»?
«Ого! – подумал я. – Он говорит так, словно его воспитывала бонна!». Я хорошо знаю, что это такое, потому что сам много лет назад получил именно такое воспитание. И тогда я спросил:
– А у вас есть феи, которые обучают детей хорошим манерам?
– Иногда нас заставляют быть хорошими, – ответил Бруно, – и ужасно беспокоятся об этом.
И продолжил рвать цветы.
– Что вы делаете, Бруно? – возмутился я.
– Это из-за Сильви! – ответил он. – Она вредная! Сама пошла играть, а меня засадила за уроки. А я тогда вырву все ее цветы.
И подтвердил свое намерение действием.
– Вы не должны этого делать, Бруно! – крикнул я. – Неужели вы не знаете, что в мести нет ничего хорошего, это самая недостойная и жестокая вещь на свете!
– Как забавно вы говорите! – сказал Бруно. – И так странно. Я думал, что вместе все-таки лучше, чем одному («Хотя, конечно, не с этой вредной Сильви», – поспешно поправился он), а по-вашему, это жестоко.