– Снаряд? – переспросил Бруно. – Это вроде ядра?
– Нет, что вы! – испугался я, представив себе, что может случиться, если он начнет разгуливать по орудийным ядрам. – Я говорю о спортивном снаряде.
– Ну да, – согласился мой юный приятель. – А что, ядро – не спортивный снаряд?
Я счел за благо отвлечь Бруно от опасной темы, пока он не загорелся идеей проскакать верхом на ядре – не имеет значения, пушечном или спортивном. Не придумав ничего другого, я спросил, каким образом упомянутый черный ящик растягивает предметы.
На сей раз Бруно был в недоумении. Сильви попыталась объяснить.
– Это похоже на пресс. Вещи там сжимаются…
– Зажимаются! – поправил ее Бруно.
– Да, – сказала Сильви, избегая, однако, повторить слово, смысл которого оставался ей неясен. – И получаются в результате очень, очень длинными!
– Однажды, – снова начал рассказывать Бруно мы с Сильви написали песню…
– В смысле: не сочинили, а переписали, – пояснила она шепотом.
– Да, – поддержал ее Бруно. – Переписали детскую песню про негритенка.
– По-моему, я что-то подобное слышал, – заметил я. – Ну, и что вы с ней сделали?
– Мы ее отдали Профессору, – ответила Сильви, – чтобы он сделал ее немного длиннее. Мы думали, он напишет продолжение, но он не понял и засунул ее в черный ящик.
– И что получилось в итоге? – поинтересовался я. – Песня удлинилась?
– Как вам сказать… – молвила Сильви. – С одной стороны, да, а с другой начала сокращаться. Вместо одного негритенка появилось десять, но с каждым куплетом их становилось меньше и меньше, пока не остался, как и раньше, один, да и тот повесился.
– Женился, – поправил Бруно.
– Какая разница! – отмахнулась Сильви. – Мы попросим Профессора спеть это для вас, а то в пересказе пропадает все впечатление.
– Кстати, – сказал я, – Профессора встретить не помешало бы. А еще лучше – пойти с ним и с вами к одним моим друзьям, которые живут неподалеку. Вам этого хотелось бы?
– Нам – конечно, – ответила Сильви. – А Профессору, может быть, и не совсем. Он такой стеснительный. А мы бы – с удовольствием. Только ведь мы еще маленькие.
Да, тут и я вспомнил об этом затруднительном обстоятельстве, которое как-то все время ускользало от моего внимания.
– А вы можете изменить свой размер? – поинтересовался я. – С помощью этого черного ящика, что ли?
– По-видимому, да, – глубокомысленно ответила Сильви. – Мы можем явиться как обычные дети. Это самый подходящий размер.
– И вы бы могли прибыть туда сегодня? – продолжал я, думая, как замечательно получится. Если они попадут на пикник.
– Нет, – сказала Сильви печально. – Сегодня никак. У нас нет костюмов. Но во вторник мы пойдем обязательно, если хозяева не будут возражать. А сейчас, Бруно, тебе пора садиться за уроки.
– Прямо сейчас, – нахмурился Бруно и стал от этого еще более симпатичным. – Всегда у нее напоследок припасена какая-нибудь пакость. Тогда я тебя не поцелую, раз ты такая злая.
– А ты меня уже поцеловал! – злорадно объявила Сильви.
– Тогда буду тебя нецеловать! – заявил Бруно и заключил ее в объятия.
– А это мало чем отличается от поцелуев, – сказала Сильви, освободившись.
– Много ты понимаешь! – с большой важностью сказал Бруно и пошел делать уроки.
Сильви, улыбаясь, проводила его взглядом и уточнила:
– Значит, во вторник?
– Прекрасно, – ответил я. – Но где же Профессор? Он отбыл вместе с вами в Фейляндию?
– Нет, – сказала Сильви. – Но мы его ждем. Он остался дописать лекцию. Так что сейчас он у себя дома.
– Дома? – переспросил я рассеянно и почему-то без уверенности, что последнее слово сказала Сильви.
– Так точно, Его Светлость и Леди Мюриэл дома, – ответили мне. – Добро пожаловать.
Глава 17
Три барсука
Вся моя рассеянность рассеялась, и я вошел в комнату, где сидели сам Граф, его дочь и Артур.
– Вот вы и прибыли, – сказала Леди Мюриэл с мягким упреком.
Я ответил, что, к сожалению, задержался, но больше ничего объяснить не мог, ибо причина задержки присутствовала здесь же. Но меня, к счастью, ни о чем не спросили.
Экипаж был подан, провизия размещена, и мы отправились на пикник. По дороге я размышлял о весьма парадоксальной ситуации. Формально был приглашен я, а доктор – вместе со мной. На деле же всё выходило наоборот: я оказывался ненужным приложением. Леди Мюриэл и Артур вели обыкновенную светскую беседу «ни о чем», то и дело натыкаясь на подводные камни: «это может оказаться непонятым», «это может показаться бестактным», «это выглядит слишком серьезным», «это выглядит не слишком серьезным» и так далее.