– Как туда мы попадем?
– Доберемся днем с огнем.
Как ни странно, Бруно подбежал к нему, как будто был с ним давно и хорошо знаком, и повис на его руке, а капитан Эрик принялся раскачивать ребенка. Сильви стояла рядом и подталкивала Бруно.
– Только нам не надо в Вавилон, – сказал мальчик.
– И огня тоже не надо, днем и так светло, – добавила Сильви.
К этому времени я догадался, что Эрик Линдон не замечает меня, словно я опять стал невидимым.
– Изумительно! – вскричал Профессор. – Вы его раскачиваете совершенно изохронически! По этим колебаниям можно было бы сверять часы, как по метроному!
– Да, но всегда быть в роли живого метронома – небольшая радость, – заметил молодой военный, мягко освобождая руку. – Ну, вот, на первый раз достаточно, молодой человек. Когда встретимся в следующий раз, еще покачаемся. А пока вы отвели бы почтенного джентльмена по адресу: улица Подозрительная, дом номер…
– Мы сами найдем! – нетерпеливо крикнул Бруно: они с Силь-ви уже потянули Профессора за собой.
– Премного благодарен вам, – только и мог сказать старец, обернувшись.
– Не забудьте адреса! – крикнул офицер, вежливо приподнимая шляпу.
– А дом, дом под каким номером? – спохватился вдруг Профессор, который был уже довольно далеко.
Офицер сложил ладони рупором и сверхгромко прокричал:
– Сорок! Он желтого цвета, не ошибетесь! Только учтите: цвета, а не света!
И добавил про себя:
– Безумный мир, господи прости, безумный мир.
Он запалил другую сигару и двинулся к гостинице.
– Прекрасный вечер! – сказал я, поскольку он посторонился передо мной: значит, все-таки меня видел.
– Действительно прекрасный, – согласился он. – Откуда же вы взялись? С неба?
– Я здесь прогуливаюсь, – ответил я, считая такое объяснение достаточным.
– Хотите сигару? – спросил он.
– Благодарю вас, я не курю, – ответил я.
– Насколько я помню, поблизости есть приют для умалишенных?
– Чего не знаю, того не знаю.
– Сейчас я встретил одного забавного старикана с детьми и направил их туда. Умственное состояние старика внушает опасения. Он собрался за кордон.
Так мы за дружеской беседой подошли к гостинице и пожелали друг другу доброй ночи.
Оставшись один, я вдруг испытал «жуткое» беспокойство и ясно увидел перед собой желтый дом с цифрой сорок над дверью и три фигуры, так хорошо мне знакомые.
– Может, адрес неправильный? – спрашивал Бруно. – Или дом.
– Нет, – решительно возразил Профессор. – И адрес, и дом правильные. Скорее всего, это неправильная улица. Где-то мы допустили ошибку. Но у меня есть новый план, который состоит…
В чем состоял новый план – я так и не узнал: дом и улица исчезли, вместе с ними улетучилось и «жуткое» беспокойство. И опять на своем троне была реставрирована Тривиальность.
Глава 19
Что такое пшик
Всю следующую неделю я ничего не слышал об обитателях Эшли-Холла: Артур был слишком подавлен. Как ни были мы привязаны к этим людям, после пикника, столь богатого, впечатлениями, эта привязанность подверглась немалому испытанию и могла его не выдержать. Однако в воскресенье мы пошли в церковь, и Артур предложил навестить Графа: наши знакомые говорили, что он не здоров. Я охотно согласился.
В графском саду мы встретили Эрика. Он подробно рассказал о состоянии больного, который все еще лежал в постели, под присмотром Леди Мюриэл.
– Вы пойдете с нами в церковь? – спросил я.
– Благодарю, нет, – вежливо ответил он. – Я не люблю… поучений. Церковь – превосходное учреждение, особенно для бедняков. Конечно, в армии мне приходится идти туда со своими людьми, это обязанность командира. Но здесь я частное лицо, никому не известное, так что местные жители, надеюсь, меня простят. Проповеди, особенно в провинциальных церквях, наводят на меня уныние, а это грех.
Артур был тих, пока мы не отошли на достаточное расстояние. Тогда он сказал почти неслышно:
– Где двое или трое собрались вместе во имя Мое, там и Я среди них.
– Да, – согласился я, – без сомнения, именно этого принципа придерживается почти каждый прихожанин.
– И когда он идет в церковь, – предположил Артур, – то, наверное, повторяет слова: верую в апостольскую церковь.
Мы с ним мыслили синхронно, оттого беседа наша выходила слишком лаконичной.
Показалась церквушка, в которую тянулся поток прихожан – главным образом рыбаков с их семьями.
О самой церковной службе иной современный эстет (особенно религиозный эстет) назвал бы ее слишком простой и архаичной, но для меня, лондонца, не искушенного в модернизациях, здесь было немало приятных впечатлений.