Глава 20
Большие и маленькие
Улыбка Леди Мюриэл не могла не совершенно завуалировать некоторое удивление во взгляде при появлении моих новых знакомых.
Я представил их по всей форме:
– Это Сильви, Леди Мюриэл. А это – Бруно.
– А фамилия? – спросила она с задорными искорками в глазах.
– Фамилии нет, – серьезно ответил я. – Увы.
Она засмеялась, очевидно, полагая, что это сказано в шутку, и наклонилась поцеловать детей. Бруно встретил ее приветствие без особой радости, а Сильви свой поцелуй возвратила с процентами.
В то время как она и Артур, пришедший со мной, принялись потчевать детей чаем с пирогом, я попробовал занять Графа разговором. Но он был рассеян, и беседа наша далеко не продвинулась. Наконец он задал неожиданный вопрос, приоткрывший причину его озабоченности:
– Вы позволите мне рассмотреть ваши цветы?
– Охотно! – я вручил ему букет. Насколько мне известно, Граф был эрудированным флористом, чего нельзя сказать обо мне. Я не имел ни малейшего понятия об этих цветах и был рад возможности узнать о них побольше у знатока.
Но цветы не успокоили Графа, а, напротив, привели в сильнейшее возбуждение. Перебрав их, Граф вынес заключение:
– Вот эти – из Центральной Индии, но и там встречаются довольно редко!.. Эти два – из Мексики… Этот… (Он порывисто поднялся и подошел к окну, чтобы разглядеть букет на свету.) Я почти не сомневаюсь, но лучше справиться в книге по индийской ботанике. (Граф снял книгу с полки и раскрыл ее.) Да, в точности, вот посмотрите иллюстрацию. Это цветок анчара – дерева, растущего в глуши девственных лесов. Цветок увядает очень быстро – вы не успеете даже выйти из леса, – а этот сохранился в таком великолепном состоянии – можно сказать, у него цветущий вид. Откуда это всё у вас? – добавил он, затаив дыхание.
Я оглянулся на Сильви. Она прижала палец к губам, затем поманила Бруно, и оба они вышли в сад. Я оказался в нелепом положении ответчика, внезапно брошенного на произвол судьбы двумя главными свидетелями.
– Позвольте подарить их вам, – я неловко попытался выйти из неловкого положения. – Всё равно вы разбираетесь в них лучше меня.
– Благодарю вас, – молвил Граф. – Но вы не ответили. Откуда у вас эти цветы?
К счастью, в это время появился Эрик Линдон. Я сказал: к счастью, но с этим вряд ли согласился бы Артур. Он тут же помрачнел, стушевался и не принимал никакого участия в завязавшейся тут же беседе. Эрик и Леди Мюриэл обсуждали новую музыку, вошедшую в моду в Лондоне.
– Нет, вы послушайте! – осуждающе заявил Эрик. – Теперь любому кажется, что музыку сочинять легко и что ее можно приспособить к любому случаю.
– Например, так:
О файф-о-клок, о файф-о-клок!
Его любой воспеть бы мог! –
засмеялась Леди Мюриэл, взяв несколько аккордов на фортепьяно.
– Это, конечно, чересчур, – ответил Эрик. – Они предпочитают религиозную тематику. Но в принципе правильно. А еще они обожают жестокие романсы о любви. Один из них – это плач о двух злосчастных любовниках, которые переплывают океан – а он такой огромный и глубокий…
– Кошмар! – воскликнула Леди Мюриэл, которая, видимо, поняла своего друга слишком буквально. – А вы не могли бы воспроизвести этот плач?
– Плач?!! – возмутился Эрик. – Нет, этого я не мог бы воспроизвести при всем желании. Но если хотите, я могу передать сюжет, если вы, конечно, подыграете.
Он напел мотив, который Леди Мюриэл подхватила с такой легкостью, словно играла его всю жизнь.
Пока молодой капитан пел о любви, Артур был мрачен, по окончании же романса он выразил явное восхищение. Но он омрачился опять, когда Эрик спросил:
– А не находите ли вы, что если бы молодой человек был не матросом, а капитаном, вышло бы еще интереснее?
Впрочем, Леди сказала нечто утешительное:
– Ах, какая разница! Капитан, матрос или, скажем, судовой врач – любого из них можно было бы подставить в песню – разве что пришлось бы поработать над текстом.
Спасая своего друга от дальнейших неприятных впечатлений, я хотел было подняться, но тут Граф возобновил свой щекотливый вопрос насчет цветов:
– Так вы не хотите…
– Благодарю вас, я не хочу больше чаю, – поспешно ответил я. – И вообще, нам уже пора. До свидания, Граф. До свидания, господа.
Мы ретировались, а Граф погрузился в исследование таинственного букета.
Леди Мюриэл проводила нас.
– Вы не представляете, – с благодарностью сказала она, – какой вы сделали подарок отцу. Флористика – его хобби. Конечно, для меня это – темный лес, но я обычно делаю гербарии. Сейчас мне нужно взять гигроскопическую бумагу, прежде чем эти сокровища увянут.