Сильви рассмеялась:
– Какие глупости! Вы ходите так, будто у вас тяжелый рюкзак на спине. Вы не понимаете, что значит идти быстро.
– Но я могу идти так быстро, как вам необходимо, – настаивал я. И даже попробовал подтвердить свои слова действием. Но едва сделал несколько шагов, земля как будто ускорила свое вращение в противоположную сторону, и я остался на месте. Сильви опять рассмеялась, даже с удовольствием, впрочем, невинным:
– Я же говорила! Вы и не представляете, как потешно перебираете ногами в воздухе, будто и впрямь идете! Постойте, я сейчас спрошу Профессора, как нам быть.
И она постучала в дверь ученого.
Дверь открылась, и выглянул Профессор.
– Кто там кричит? – спросил он. – Если я не ошибаюсь, это человеческое животное?
– Это – мальчик, – сказала Сильви.
– Боюсь, что вы дразнили его.
– Что вы! – искренне воскликнула Сильви. – Я никогда никого не дразню.
– Хорошо, я спрошу у Старого Профессора, – и ученый удалился, повторяя про себя, чтобы не забыть. – Маленькое человеческое животное – она утверждает, что никого не дразнила – его зовут Мальчиком. Я положительно обязан посоветоваться со Старым Профессором.
– Сначала выясните у нее, – послышался голос из-за двери, – что это за мальчик, которого не дразнили.
– Действительно, – задумался Профессор, – что это за мальчик, которого не дразнили! Таких не бывает.
Сильви посмотрела на меня лучистым взглядом:
– Милый старец! – произнесла она и приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать его, а он, в свою очередь, наклонился.
– С другой стороны, есть немало мальчиков, которых я не дразнил. Почему не допустить, что другие не дразнили их тоже?
Профессор возвратился к своему другу, и на сей раз голос сказал:
– Пусть она приведет их сюда – всех до одного!
– Не могу и не буду! – воскликнула Сильви, едва Профессор появился снова. – Это кричит Бруно, мой брат. Мы хотим прийти оба, но Бруно не может выйти на прогулку. Он мечтает – вы знаете (она понизила голос, чтобы как-нибудь по неосторожности не задеть моих чувств). Нам нужно пройти через дверь из слоновой кости.
– Сейчас я у него спрошу, – сказал Профессор и снова исчез, потом вернулся и объявил: – Он разрешает. Идите за мной, только на цыпочках.
Но легко сказать: идите на цыпочках! Вы же помните: я не то что на цыпочках – просто идти не мог, зависал в воздухе. Сильви помогла мне пройти через кабинет Старого Профессора.
Просто Профессор шел впереди, чтобы отпереть дверь из слоновой кости. Я на секунду оглянулся на Старого Профессора, который сидел спиной к нам, погруженный в книгу. Просто Профессор открыл нам дверь и запер ее за нами.
Бруно горько ревел.
– Что случилось, дорогой мой? – спросила Сильви, обнимая его.
– Я упал и поранился, – ответил он.
– Как ты ухитрился? Это ж не всякий так сумеет, – сказала она.
– Это точно! – и Бруно с гордостью засмеялся сквозь слезы. – Ноги не послушались меня. Кто бы мог подумать, что ноги могут не слушать человека!
– Почему же? – возразила Сильви. – У них же нет ушей.
– Я навернулся на вершине холма. Я долбанулся коленкой об камень. Камень раздолбал мне коленку. А потом я грохнулся на ежа, – перечислил Бруно свои несчастья и снова завыл. Потом замолчал и добавил самую поразительную деталь: – А ему хоть бы что!
– Бедный еж! – воскликнул я. – Ему не хоть бы что. Ему было, должно быть очень стыдно.
Сильви между тем обнимала и целовала раненного героя, пока он не заявил, что он уже совершенно исцелился.
– Кстати, – сказал он. – Зачем там оказались камни? Какой в них прок? Вы не знаете, мистер-сэр?
– Ну, для чего-то они нужны, – ответил я. – Даже если мы этого не знаем. А какой прок, например, от одуванчиков?
– От одуванов? – переспросил Бруно. – От них много проку, если они белые и пушистые. А камни совсем не такие, следовательно, от них нет проку. Так, мистер сэр?
– Не думаю, – ответил я. – Камни прочные?
– Еще какие прочные! – откликнулся Бруно.
– В таком случае в них есть прок.
– Не говори: мистер-сэр, – сказала Сильви. – Это не принято.
– Я говорю: мистер, когда смотрю на него со стороны, – объяснил Бруно, – а сэр – когда обращаюсь к вам.
– Ну, что ж, – ответил я. – Почему бы и нет? Если вы можете одновременно воспринимать меня с разных точек зрения, то я не возражаю.
– Вот и отлично, – сказал Бруно. – А Сильви не понимает вообще ничево.
– В жизни не видела более дрянного мальчишки, – Сильви нахмурилась так, что ее горящие глаза совершенно исчезли.