Да! Это был рыдающий Бруно, каким я видел его четверть часа назад. И хотя Сильви уже принялась его утешать, я не был столь бессердечным, чтобы вынудить моего маленького друга еще раз пережить все его неприятности, и попросил Профессора перенести нас всех в более благоприятное время. Через минуту дети уже умчались делать «веник из одуванчиков».
– Изумительно! – воскликнул я.
– Это еще что! У них есть более замечательное свойство, – сказал Профессор. – Видите этот маленький указатель? Он называется Индикатором Аннулирования. Если вы будете перемещать его против часовой стрелки, события потекут в обратном порядке. Но не пробуйте этого сейчас. Я оставлю вам часы, и у вас будет много времени для экспериментов.
– Большое спасибо! – ответил я. – Не беспокойтесь, я буду с ними обращаться очень бережно. Смотрите: дети!
Сильви и Бруно, действительно, вернулись.
– Мы нашли только шесть одуванов, – объявил Бруно, передавая мне цветы. – Уж и не знаю, хватит их для веника или нет. А еще мы нашли ёжевику, даже не одну, а целых две. Вот, возьмите одну.
– Спасибо, сказал я. – Надеюсь, вы съели другую?
– Не-а! – беспечно откликнулся Бруно. – Как вам цветы?
– Они великолепны, – сказал я. – Но почему вы снова хромаете?
– Сам не пойму, – мрачно ответил Бруно. – Почему-то нога опять заболела.
Профессор схватился за голову с такой силой, что его можно было принять за ненормального:
– Подождите минуту… Подождите… Сейчас вам станет лучше… или хуже (он, видимо, соображал, как работают сейчас его часы). Жаль, что здесь нет моих лекарств: я ведь еще и лейб-медик. Вы знаете? – этот вопрос был обращен ко мне.
– Хочешь, я пойду и поищу ежевики? – прошептала Сильви.
Бруно тут же просветлел:
– Это хорошая идея! Я уверен, что моя коленка зажила бы сразу, если бы я съел ёжевику, или две, а лучше семь…
Сильви поспешно встала и сказала мне:
– Я лучше пойду, пока счет не пошел на десятки…
– Позвольте помочь вам, – откликнулся я. – У меня больше возможностей.
– Да, благодарю вас, – ответила она, и мы ушли, держась за руки.
– Бруно любит ежевику, – сказала она, когда мы добрались до места, которое выглядело наиболее подходящим.
– А тогда Бруно вам уступил вторую ягоду? – спросил я. – Он не сказал мне.
– Это на него похоже, – кивнула Сильви. – Он не любит, когда его хвалят. Да, он уступил ее мне. Ой, что это?!
Она увидела зайца, лежащего на земле с вытянутыми лапами.
– Это заяц, дитя мое. Наверное, спит.
– Нет, не спит, – Сильви робко приблизилась к зайцу. – У него глаза открыты, но он не шевелится. Может быть, он умер?
– Да, – наклонившись, сказал я. – Он умер. Бедняга! Его затравили.
– Что это значит? – не поняла Сильви.
– За ним охотились, пока он не упал замертво от страха и усталости, – объяснил я.
– За ним охотились до смерти? – ужаснулась она. – Разве так делают? Иногда мы с Бруно охотимся на улиток, но не причиняем им вреда.
«Святая невинность, – подумал я. – Как мне объяснить, что охота не всегда бывает такой невинной?»
Мы стояли над мертвым зайцем, и я подыскивал слова.
– Вы знаете, что есть на свете – в некоторых далеких странах – кровожадные звери – львы и тигры? (Сильви кивнула.) И люди даже вынуждены их убивать ради спасения своей жизни.
– Да, – сказала Сильви. – Если бы какой-нибудь тигр набросился на меня, Бруно убил бы его на месте.
– Ну, вот. А есть такие люди – они называются «охотники», – которые от этого получают удовольствие: от погони, борьбы, в общем, от опасности.
– Да, – снова подтвердила Сильви. – Бруно считает, что в опасности много удовольствия.
– Да, но в этой стране львы и тигры не водятся, поэтому люди охотятся на других животных.
Я надеялся, что ее удовлетворит такое объяснение, и напрасно. Пытливое дитя продолжало задавать вопросы.
– Но здесь водятся лисы. Это очень жестокие звери, и я понимаю, что люди их не любят. Но почему они охотятся на зайцев? Разве зайцы – тоже хищники?
– Нет, – сказал я. – Зайцы – робкие, безобидные животные, сущие агнцы.
– Но если они такие хорошие, – удивилась Сильви, – почему люди их… травят?
– Наверное, недостаточно их любят, – предположил я.
– Но дети очень любят зайчиков, – возразила Сильви. – И леди тоже.
– Вот из-за леди-то люди и охотятся на зайцев, – сказал я.
– Нет! – горячо воскликнула Сильви. – Только не из-за леди! Не из-за леди!
И добавила с дрожью в голосе:
– Не из-за Леди Мюриэл!
В этом я с ней согласился – и очень охотно.