– Еще какие деликатесные! У них такой хороший вкус. Спокойной ночи!
(Я содрогнулся, но, к счастью, сообразил, что речь идет всего лишь о деликатности и добром вкусе).
– Кланяйтесь им с приветом. Спокойной ночи!
– Не беспокойтесь, они всегда с приветом. Спокойной ночи!
Наконец они расстались. Я подождал, когда они отойдут ярдов на двадцать, и поставил часы на минуту назад. Эффект был самый невероятный: тут же из воздуха возникли две фигуры и оказались на прежнем месте.
– Не вернется. Вот увидите, ей там понравится. Они очень деликатесные люди. Спокойной ночи!
– Еще какие деликатесные! У них такой хороший вкус. Спокойной ночи!
И они довели диалог до конца и разошлись, а я, проводил их взглядом и отправился бродить по городу.
«Но это всё игрушки, – размышлял я. – По-настоящему следовало бы с помощью такого мощного средства расстроить какое-нибудь зло, предотвратить несчастный случай…»
Возможность испытать часы «по-настоящему» не заставила себя долго ждать. Не успел я подумать о несчастном случае, как он представился. Возле склада шляпного магазина стояла фура с коробками, а служители ее разгружали. Одна из картонок упала на панель, но казалось, что подбирать ее не было смысла: всё равно служитель вернется через минуту. Однако в этот момент из-за угла выскочил мужчина на бицикле и, чтобы не налететь на коробку, сделал вираж – и весьма неудачно. Он сверзился головой на брусчатку, прямо перед колесом фуры. Тут же из-за двери выскочил служитель, и мы вместе с ним отнесли спортсмена-неудачника в магазин, где оказали ему первую помощь. Голова у него была разбита, и одно колено серьезно повреждено. Он нуждался в немедленной помощи хирурга. Я помог освободить фуру, мы поместили раненого поудобнее, положив его на подушки, и тут меня осенило. Еще неизвестно, удастся ли нам отыскать хирурга, а в руках у меня такой скальпель, который безо всяких последствий отсечет происшедшее несчастье!
«Пора!» – подумал я и сдвинул минутную стрелку назад. И началось! Вот злополучная картонка упала на панель. Я немедленно водворил ее назад. Вот из-за угла выскочил мужчина на бицикле, но никаких виражей делать не стал, а преспокойно проехал мимо и растаял в предвечернем сумраке.
– Вот она – волшебная сила техники! – сказал я себе. – Сколько бед, сколько человеческих страданий я мог бы одним движением пальца – не уменьшить, а полностью уничтожить! Сколько возможностей в моих руках! Но погодите! Я исправил эту ситуацию, а что должно было случиться потом? Ну-ка посмотрим!
И я поставил обычное время. В результате фура, неспешно катившаяся вниз по тротуару, моментально вернулась к магазину и только еще собиралась трогаться. В ней сидел, откинувшись на подушки, раненый с лицом, искаженным страданием.
«О насмешка чудесных часов! – подумал я. – Добро, сделанное с их помощью, оказывается иллюзией, а единственная реальность мира – неисправимое зло!» – и отправился домой.
А сейчас я расскажу вам еще об одном интересном опыте. Его можно считать достаточно чистым, и добрые читатели могут смело мне поверить. Ну, а я не поверил бы, если бы не видел собственными глазами того, о чем сейчас хочу вам поведать. Но всё по порядку.
Я проходил мимо красивой маленькой виллы – с пышными клумбами, плющом, украшающим фронтон, на лужайке стояло кресло с газетой, забытой на нем; рядом резвился мопс – в общем, картина была самая идиллическая, причем центральная дверь была заманчиво полуоткрыта.
– Что ж, войдем! – сказал я себе, потом нажал Индикатор Аннулирования и шагнул в приоткрытую дверь.
В другом доме при неожиданном появлении незнакомца поднялся бы переполох. Но сейчас я был уверен, что ничего подобного не произойдет. При обычном ходе событий хозяева сначала слышат какие-то шаги, затем оборачиваются и видят вошедшего, затем начинают думать, что ему здесь надо. А потом, в принципе, они могут его изгнать. Я полагал, что сейчас всё должно идти наоборот: сначала хозяева задумаются, потом увидят меня, и только потом услышат. Таким образом, я, возможно, не буду с позором выдворен, если, конечно, хозяева не выдворят меня прежде чем задумаются об этом.
Мопс не сделал ни малейшей попытки укусить меня – возможно, потому, что я не покушался на охраняемую им газету (если не ошибаюсь, «Дэйли Телеграф»).
В комнате я увидел четырех жизнерадостных здоровых девочек, от пяти до пятнадцати лет. Их мать сидела с вышиванием в руках у камина. В то время как я вступил в комнату (насколько вы понимаете, без объявления), она сказала: