— Нет-нет, благодарю вас, — ответил Второй Профессор, старательно отворачиваясь. — Чёрный цвет весьма респектабелен. К тому же от мыла не будет проку без воды.
Всё так же отворачивая лицо от аудитории, он вновь затянул свою песню, опять предварив её Вступительными куплетами.
— Слишком печальная история, — сказал Бруно. — Началась она печально и закончилась печально. Я, наверно, сейчас заплачу. Дай мне, Сильвия, носовой платок.
— У меня с собой нет, — прошептала Сильвия.
— Тогда я не стану плакать, — мужественно сказал Бруно.
— Осталось ещё несколько Вступительных куплетов, — сказал Второй Профессор, — но я проголодался. — Он сел на своё место, отрезал огромный кусок пирога, положил его на тарелку Бруно, а затем в недоумении воззрился на свою собственную — совершенно пустую.
— Откуда у тебя этот пирог? — шёпотом спросила Сильвия у брата.
— Он мне дал, — ответил Бруно.
— А зачем ты просил? Я же тебе сказала, что это нехорошо!
— Я не просил, — сказал Бруно, словно нехотя откусывая от пирога. — Он дал мне, и всё.
Сильвия секунду размышляла, затем её осенило.
— Тогда попроси его, пусть и мне даст кусочек.
— Ты, наверно, обожаешь сливовый пирог? — заметил Профессор.
— Обижаю сливовый пирог? — шёпотом переспросил Бруно у Сильвии. — А, он хотел сказать, что я чавкаю!
— Вот именно, — подтвердила Сильвия. — Он хотел сказать, что ты обожаешь чавкать!
И Бруно, до ушей улыбнувшись Профессору, ответил:
— Да, сударь, я иногда обижаю сливовый пирог.
Второй Профессор тут же поймал его на слове.
— Ты, наверно, и себя обожаешь тоже.
— Нет, я не могу! — воскликнул Бруно.
Второй Профессор выпучил глаза.
— Что ж… — промямлил он. — Тогда выпей чуть-чуть вина. — Он налил в бокал и поставил его перед Бруно. — Выпей, мой мальчик, и ты станешь совсем другим человеком.
— А кем я стану? — спросил Бруно, с опаской глядя на бокал.
— Не задавай так много вопросов! — вмешалась Сильвия, всегда готовая придти на помощь тем бедолагам, которых Бруно вознамеривался запутать. — Лучше попросим Профессора рассказать нам какую-нибудь сказку.
Бруно с радостью ухватился за это предложение.
— Расскажите нам! — нетерпеливо обратился он к Профессору. — Про тигров что-нибудь или про шмелей, или про Робина-красношейку, ну вы сами знаете!
— А почему тебе нравятся только сказки про живых существ? — спросил Профессор. — Почему не про какие-нибудь свойства или обстоятельства?
— Да, да, расскажите, пожалуйста, какую-нибудь сказку про это! — подхватил Бруно.
Профессор довольно уверенно начал.
— Гуляли как-то раз вместе одно Совпадение и два Несчастных Случая. Гуляли-гуляли, и повстречали Объяснение. Это было очень старое Объяснение, такое старое, что всё скрючилось и стало похоже на Головоломку…
Тут он внезапно смолк.
— Дальше, дальше! — хором воскликнули дети.
Профессору пришлось искренне признаться:
— Я только что понял, что сочинять такие сказки очень непросто. Может быть, сначала Бруно что-нибудь нам расскажет?
Бруно просиял от удовольствия.
— Жили-были однажды Поросёнок, Аккордеон и две банки Апельсинового варенья…
— Вот так действующие лица! — пробормотал Профессор. — Да, и что же дальше?
— И когда Поросёнок играл на Аккордеоне, — продолжал Бруно, — то одной Банке варенья его песенка не нравилась, а другой Банке нравилась. Ой, Сильвия, я чувствую, что сейчас перепутаю эти Банки! — в отчаяньи прошептал он.
— А теперь я исполню оставшиеся Вступительные куплеты, — объявил Второй Профессор.
— Ну а теперь, — радостно обратился Профессор к Лорду-Канцлеру, когда затихли аплодисменты, коими было встречено окончание «Поросячьего визга», — нам предстоит выпить за здоровье Императора, не так ли?
— Именно так! — напыщенно отозвался Лорд-канцлер, поднимаясь из-за стола, чтобы взять на себя руководство этим мероприятием. — Наполните бокалы! — загремел он. Все немедленно повиновались. — Выпьем же за здоровье Императора! — Последовало повсеместное бульканье. — Трижды ура Императору! — Раздался только какой-то едва различимый всхлип, но Канцлер с замечательным присутствием духа немедленно провозгласил: — Слово Императору!
Император начал говорить ещё до того, как Канцлер сел.
— Как я ни отказывался становиться Императором… а вы все так меня упрашивали… вы же знаете, как дурно вёл дела наш последний Правитель… но то воодушевление, с которым вы… а он подвергал вас гонениям… он обложил вас непосильными податями… вы отлично знали, кто достоин был стать Императором… мой брат не обладал нужным…
Невозможно сказать, сколько длилась бы эта сбивчивая речь, но в эту минуту какой-то ураган потряс дворец от самого основания, распахнул окна, погасил светильники и наполнил воздух клубами дыма, которые приняли странные очертания и обрели сходство со словами.
Но ураган стих так же внезапно, как и начался — оконные рамы вновь захлопнулись, дым развеялся, и всё осталось таким же, как за минуту до того, за исключением Императора и Императрицы, с которыми произошла чудная перемена. Отсутствующий взгляд и бессмысленная улыбка исчезли, и все поняли, что эти двое странных человеческих существ вновь обрели разум.
Император продолжал речь, словно она и не прерывалась.
— А мы повели себя — оба, и моя жена, и я — как два отъявленных негодяя. Лучшего имени мы не заслуживаем. Когда мой брат уехал, вы потеряли достойнейшего правителя из всех, кто у вас когда-либо был. А уж я, гнусный лицемер! — сделал всё возможное, чтобы пустить вам пыль в глаза и сделаться Императором. Я! У которого едва ли достанет мозгов исполнять работу чистильщика сапог!
Лорд-Канцлер заломил руки.
— Добрые люди, он же с ума сошёл! — Но тут оба они разом смолкли, и в мёртвой тишине раздался стук молотка о входную дверь.
— Что это?! — единодушно вскрикнули все.
Люди заметались по залу. С каждой секундой возбуждение росло. Лорд-Канцлер, бросив свои обязанности церемониймейстера, вылетел из зала и вернулся спустя минуту — бледный и задыхающийся.
ГЛАВА XXIII
Возвращение Нищего
— Ваше Императорское Величество! — пропыхтел он. — Это снова тот самый нищий! Прикажете спустить на него собак?
— Приведите его! — велел Император.
Канцлер ушам своим не поверил.