– Как тебя зовут?
– Лив. Оливия, госпожа.
– Прекращай меня так звать, Лив.
– Конечно.
Девочка и вовсе замолчала. Руки, прежде свободно развевающиеся по течению, она сложила в замок перед собой. Напряглась так сильно, что они подрагивали.
– Еще немного – и ты вернешься на сушу. Потерпи немного, хорошо?
– Как скажете, гос… – Лив осеклась.
– Сильвия. Можешь звать меня так.
Эти игры в госпожу и рабыню начинали раздражать. Поскорее бы вернуть её наверх и расстаться навеки вечные.
Стебель за стеблем – и к вечеру Оливия вырвалась из плена Миссисипи. Когда Сильвия подхватила девушку, чтобы выплыть на поверхность, та прильнула к её груди. Сильвия только обреченно вздохнула. Конечно, она пряталась от Диего ради этого. Осталось потерпеть ещё немного – и здравствуй, одиночество.
Едва голова показалась над водной гладью, как мир напомнил, что вода в лёгких – не то, что должна при себе иметь девушка. Кашель, дикий, будто вместе с водой хотели вылететь и внутренности, одолевал настолько сильно, что пришлось снова уйти под воду. Лив сделала то же самое.
– С вами всё в порядке, Сильвия?
– В полном. Выбирайся и забудь про меня. Живи так, как никогда не жила, поняла меня?
– Я постараюсь, гос… Сильвия.
Лив сразу поникла. Сильвия вынырнула на мгновение. На берегу кто-то был. Если карта в голове не врала, то они сейчас где-то в районе Новоорлеанского университета. Эти ребята помогут.
Когда Лив выбралась и наконец смогла выплюнуть всю воду, которой наглоталась, Сильвии рядом уже не было. Она вернулась в Миссисипи, подплыла поближе к Джексонс Сквер. Выходить или нет? Идти ей всё равно было некуда. Никуда не хотелось. Так что, какая разница?
Грудь будто выжигало огнём, желудок сворачивался в узел. Прохожие наверняка думали, что это – очередная ведьма-попрошайка, которая выпила слишком много палёного рома.
Когда на плечо легла рука, Сильвия даже не вздрогнула, только тяжело вздохнула. После кашля сил в теле не осталось.
Диего. Что он здесь забыл? Опять постарался мистер Роллинс? Ему бы идти в свахи на ТВ, а не управлять отелем. Жених что-то шептал, и обнимал Сильвию так сильно, как не обнимал никогда, и вода, которая умудрилась остаться внутри, теперь вся оказалась на его рубашке. Вряд ли он понимал, что своим присутствием только вернул невесту к мыслям о брате. Бездействие – тоже деяние. Недостаточное действие – тоже. Он – врач. Он мог удержать Эллиота в живых, может и мозг бы восстановился. Кого-то держат на аппаратах искусственного кровообращения годами, а кому-то не дают и дня.
Сильвии хотелось ударить Диего, но на это не хватало сил. Она лишь одарила его свирепым взглядом. Всё, о чем он говорил, больше не имело значения. С главным она не справилась.
Она знала, что все вокруг станут пытаться утешить её, говорить, что её вины нет, но все они лгали. И если бы не мистер Роллинс, то она продолжала бы сидеть в собственном кабинете, вдали ото всех, кто так и норовил залезть грязными ручонками в едва начавшие заживать раны в душе. Сильвия была права. Появился Диего, и боль снова хлынула по венам, сковывала грудь, не давая дышать, обездвиживала тело. Она даже не давала течь слезам.
– Нужно было остаться в реке.
– Не говори глупостей. Эллиоту бы это не понравилось.
Сильвия почувствовала, как его руки легли на её плечи. Такие горячие даже на холоде. Она вздохнула и положила голову Диего на грудь, и его рука сразу же оказалась на её щеке. Надо же, насколько Сильвия замёрзла. Прав, чёрт. Эллиот никогда не позволил бы сестре творить с собой такое. А сестра не могла позволить брату погибнуть, но позволила.
– Твои кузены показали мне копию отчета с места аварии, – сказал он тихо. – Причиной стала неисправность тормозных дисков. Эллиот подставил под удар себя, чтобы не навредить кузену, который тоже сидел на переднем. Дэмиан сказал, что Эллиот точно не хотел бы, чтобы ты себя так мучила. Он любил тебя так же сильно, как и ты его. И вряд ли он хотел бы, чтобы ты винила себя. Ты ничего не могла сделать с этими дисками, твоё дело – управлять и жить свою жизнь за двоих.
Сильвия молчала. Почти скрывшееся за горизонтом солнце уже совсем не грело, и она прижалась к Диего сильнее. Её лёгкая, насквозь промокшая накидка совсем не грела. Эллиот на самом деле этого бы не оценил. Сколько раз он подшучивал над сестрой, говорил, что из-за работы жизнь проходит мимо. Сильвия тоже шутила в ответ. Хороший, тихий мальчик, и стоило ему выпить, как включался режим короля вечеринок. И если обычный Эллиот просто недолюбливал трудоголизм сестры, то выпивший – просто ненавидел.
– Может быть, ты прав, – сказала она наконец. – Я ведь даже подарки на рождество так и не открыла.