Они всё шли и шли. Сильвия рискнула спросить о направлении снова, но в ответ опять получила только молчание. Семья, засевшая в голове, больше не тяготила. Сильвия верила, что стоит ей немного подучиться, она сможет вернуться так же, как сделала в её детстве Ариэль. Может, без голоса. Может, с соперницей. Может, она при этом погибнет, но погибнет окончательно и мучиться больше не будет. Всё равно. Она должна была попытаться. Слишком много она вложила в то, что так легко ушло, казалось бы, навсегда. Должен был остаться шанс. Хотя бы малейший. В любом правиле есть исключения, а если и нет, всегда можно его создать. Стать Эйнштейном от мира мистики, Биллом Гейтсом. Пойти, если будет нужно, по головам. Дилан всегда решал свои проблемы именно так, а Сильвия – прилежная ученица.
Не только ученица. Правая рука. Они вместе с женихом заставили наглую «Орлеанскую жемчужину» уйти с рынка. Её хозяева играли грязно, использовали весь арсенал пиара, в том числе и чёрного. И они совершенно не подумали, что перешли дорогу чете Гарденберг. Они сами подписали себе приговор на разгромное поражение. Сильвия улыбнулась, вспомнив про Дилана. Еще немного, и она найдёт путь обратно. Вернётся домой.
Оден остановилась. Огляделась, сделала еще пару шагов вперед и снова что-то пробормотала. Может, эта привычка говорить с самой собой у нее схожа с привычкой стариков, живущих в одиночестве? Тогда не стоит даже обращать на её бормотание внимание. Однажды она привыкнет говорить с Сильвией. Даже если нет, это не её проблема.
– Эх, рано, – проговорила Оден сквозь зажатые зубы, и они снова поплелись дальше.
В какой-то момент Оден замерла на месте, отчего Сильвия врезалась в неё и почти выругнулась, но потом она увидела, почему они стоят. Прямо за кустом, похожим на куст сирени, разве что без общего ствола, проплывали русалки. Они держались достаточно далеко, так что вряд ли сразу заметили их присутствие.
Их одежда отличалась от той, что носили русалки Галанеи. Никаких винтажных платьев, только костюмы, очень похожие на спортивные. На поясе сумки, один в один те, которые сейчас продавали на каждом углу. Сильвия поморщилась. Как же гадко они смотрелись.
Оден молча кралась вдоль листьев, ровно напротив случайных прохожих. Сильвия держалась прямо позади, стараясь ступать осторожнее и двигаться как можно меньше, но до грации Оден ей было далеко, да и боль в мышцах, будто при простуде, не давала возможности полностью контролировать тело. В конце концов, русалки исчезли за холмом, и Оден двинулась дальше, всё так же молча.
Везде был бесконечный ил. Изредка мимо проплывали огромные серые рыбы, которые не обращали на русалок ровно никакого внимания. Сильвия понятия не имела, как Оден удается найти путь среди холмов и редких водорослей. Через несколько часов она вообще не могла думать, лишь пялилась в следы, которые оставляла Оден. Они могли бы поплыть? Наверное, могли. Почему они шли? А черт их знал. Оден шла, Сильвия – за ней. Она останавливалась еще пару раз, повторяла те же действия, ту же реплику и шла дальше. Сильвия уже засомневалась, знает ли она вообще, куда идёт, или, может, решила выбить из неофитки остатки сил и бросить посреди песчаного поля, где её никто не найдет. А, может, просто сошла с ума. Впрочем, они уже были здесь, и Сильвии ничего не оставалось, кроме как следовать за наставницей.
Когда вода, как и небо, стала темнеть, Оден снова остановилась. Снова пробормотала, но в этот раз дело закончилось радостным «Наконец-то!». Жестом она подозвала Сильвию к себе и достала из цветастой сумки уже завядающую веточку. Странно, но совсем не склизкую. Обычную, как на земле.
– Держись со мной за ветку. Отпустишь – останешься здесь, я за тобой возвращаться не буду, золотце.
Сильвия послушалась. Оставаться в этой пустыне она совершенно не хотела, а потому положила руку поверх руки Оден. Она провела веткой снизу, от ила, вверх, и Сильвия заметила, какие сильные от неё идут волны. Оден была выше, и, когда её рука поднялась вверх, Сильвии пришлось подпрыгнуть и зависнуть так, в нескольких сантиметрах от дна, и потом снова опуститься вниз, к самому илу. Их нарисованная дверь подернулась молочной пеленой, и постепенно исчезла, открывая взору людную улицу вдалеке и огромное множество самых разных домиков, голубых, желтых, совсем простых деревянных, собранных из бревен, мастерски отделанных резьбой и стеклом. Будто не город, а комната кукольных домиков.