– Я расскажу все, что видела на дне. Абсолютно всё. Только помогите, – слезы подступили к глазам, несмотря на лошадиную дозу успокоительных.
– Повтори-ка, – бабушка так удивилась, что скрытые за складками глаза наконец стали видны. Ореховые, как у внука. – Где-где ты что видела?
– На дне, – тихо повторила Сильвия.
Бабушка села на кушетку и едва не перекрестилась, но вовремя одернула себя. Лишь потеребила небольшой мешочек, выпавший из кармана пару минут назад.
– Вот уж не думала, что доживу до восставших мертвецов…
– Помогите мне, пожалуйста.
– Не в больнице, – женщина встала и, опираясь на стену, вышла. Даже через закрытую дверь Сильвия слышала, как она кричит имя доктора Лосано.
Сильвия легла, прокручивая в голове слова Селесте.
«…Доживу до восставших мертвецов».
Им Сильвия и была. Мертвецом, которого смерть пожевала и выплюнула обратно. Давала ей шанс устранить ошибки. Давала возможности. Сама привела Селесте.
– …Я не могу просто так взять и выписать человека без документов, мам!
Сильвия улыбнулась. Ей повезло, тетушка Джули никогда не давила, как это делала мать, но со стороны это выглядело, будто Сильвию совсем забросили. Такую заботу могла проявлять не каждая женщина. Ненавязчивую, но полную любви. Полную заботы, понимания. Даже когда Сильвия бунтовала, тетушка проявляла такое терпение, какое самой Сильвии и не снилось.
Селесте больше походила на её мать. Женщина, которая добьется своего любыми способами. Сильвия не сомневалась, она добьется. Мама всегда добивалась. Кроме одного раза, когда не смогла удержать дочь дома.
Сильвия поднялась с кушетки и почти решилась оторвать от себя датчики, но не стала. Если она сейчас сделает это, усилия Селесте пойдут прахом. Она только испортила бы все свои планы. Так что пришлось лежать, смотреть в потолок и рисовать на нем воображаемые палочки, отсчитывая время до того, как Сильвия сможет покинуть это место.
День тянулся слишком долго. Укол, успокоительное, показать медсестре язык, чтобы доказать ей, что таблетки проглочены. В какой-то момент Сильвии казалось, что Селесте побывала в больнице только чтобы её подразнить. Захотелось со всей дури врезать доктору Лосано по лицу, и, если бы он был там, так она и сделала бы. Но ему повезло, он был на обходе в другой палате, а когда добрался до Сильвии, её резкое желание пропало.
– У вас милая бабушка, доктор.
– Очень, – коротко ответил он, слушая спину Сильвии стетоскопом.
– Она уговорила вас меня отпустить?
Доктор повесил стетоскоп на шею. Сильвия поправила одежду и повернулась к нему лицом. Он молчал.
– Я здорова, как бык. А успокоительное можно попить и дома. У вас, например, думаю, мисс Селесте разрешит.
– Не думаю, что второй житель квартиры согласится.
– Ваш дед?
– Я.
Сильвия на мгновение опешила. Мало ли, какие у него были на это причины. В конце концов, он мужчина, и вытащить мать из бедности, например, он мог счесть своей обязанностью. Это Сильвия могла себе позволить забыть о тех родственниках, кто не считал её за человека и сосредоточиться лишь на любимых. На Кубе такое могло и не приветствоваться.
– Разве вы не пустите к себе бедную потерянную девушку? – Сильвия постаралась вместить в одной фразе всю свою жалостливость, как делала это перед кузенами или Мартином.
– Разве я должен? – доктор приподнял бровь. – Квартира – не машина, я не должен пускать туда кого попало.
– Я не кто попало, – пробубнила Сильвия и легла обратно. – Да и побыла бы я у вас всего пару дней. Потом – на запад, за братом.
– За братом, – повторил доктор Лосано. – Тем самым, который пропал?
– Да. Теперь я знаю, где его искать.
– Опять ваше божественное провидение?
– Нет. Госпожа Селесте сказала, что видела его. Не в видениях, в реальности. Он заходил к вам.
– Значит, твои видения и не галлюцинации. Надо сообщить на ТВ о новой Ванге.
– Чем я вам так не нравлюсь, доктор?
– Всем, Сильвия. Всем.
– Жаль. А у вас, например, глаза красивые. Даже лучше, чем у моего молодого человека.
– Он у вас есть? – Доктор выглядел ошеломленным.
– Представьте себе. Я могу нравиться людям.
– Я не в том смысле, – Доктор отвел взгляд, но взял себя в руки и снова посмотрел на пациентку. – Вас не было всё лето. Вы сами говорили, что вас считают мертвой. У вас все еще есть молодой человек?
Сильвия хотела было пустить очередную остроту, но остановилась. Снова. Эта семья постоянно тормозила её. Сомнения закрались в сердце. Оставался ли Дилан всё ещё её молодым человеком? Технически, вряд ли. А сердцем? Смог ли он позволить себе другую или остался верен погибшей любимой?