Но всё же он вышел следом, когда Сильвия направилась навстречу шумным ночным улицам Французского квартала. Сначала он пугал. Потом раздражал, иногда даже злил. Но сейчас она наконец приняла его. Слилась с этой неторопливой атмосферой, наполненной запахами специй, благовоний и терпкостью болот под сопровождение джаза. Будь рядом Дилан, Сильвия никогда не смогла бы понять всю прелесть своего же собственного города. Пробежала бы мимо, занялась работой, которую никто бы и не оценил. Диего был другим. Серьезным на работе, мальчишкой в жизни. И Сильвия рядом с ним становилась девчонкой, которая радовалась пончикам, даже оставаясь на работе серьезной леди-администратором.
– Сильвия, здесь танцуют бачату?
– Ба… Что?! – переспросила она. В толпе и из-за громкой музыки даже рядом друг с другом приходилось едва ли не кричать.
– Никогда её не танцевала?!
– Нет!
– Давай попробуем!
– Это же вроде латино, нет?!
– Мы создадим луизианскую, под джаз! Повторяй!
Шаги оказались легкими, даже легче, чем в чертовом ча-ча-ча, которому мать пыталась научить Сильвию в детстве. Раз-два-три и точка. И обратно: раз, два, три, точка.
– Пока достаточно. В ритм попадешь?
– Обижаешь, доктор!
– Ты танцуешь?
– Я – чирлидерша, – Сильвия довольно улыбнулась. Вот уж чем она могла гордиться, так это номерами в тайм-аутах. До сих пор именно их команду вспоминали. Может, не лучшие, но точно самые яркие «Искры».
– А я – кубинец, посмотрим, кто кого, – Диего хитро улыбнулся.
Его движения были плавными, будто у змеи, гипнотизирующей мышь. Сильвия не отставала. Двигаться в латинском стиле под джаз казалось странным только по началу. Джаз – это свобода. Весь Новый Орлеан – это свобода, это Большая простота. Город-полумесяц был создан для того, чтобы танцевать в нём под джаз то, что хочется, делать то, что хочется, а не то, что навязывается. Вокруг собрались люди, и Диего с Сильвией оказались в ярком водовороте. Местные гадалки в ярких платьях, туристы в шортах и футболках, насквозь пропитанные духом Миссисипи и специй. Все просто танцевали, кто как умел.
Сильвия быстро поняла, что на самом деле представляла из себя бачата. Только лишний повод прикоснуться к телу того, кому ты не безразличен. Того, кто зажигает свет в глазах и огонь в сердце. Шаги – просто маска. Совершенно необязательная часть.
Глаза Диего горели. Он прижимался ближе и ближе, и Сильвия, к собственному стыду, позволяла ему это делать. Даже после стольких лет без танцев тело помнило, как нужно двигаться. Так, как никогда не позволял Дилан. Открыто, может даже вызывающе, но с удовольствием. В какой-то момент Диего оказался лицом к лицу с Сильвией, но она, опустив глаза, сделала несколько шагов в сторону. В следующий раз, взглянув на него, она прочла на лице самую что ни на есть детскую обиду. В ответ Сильвия только легко улыбнулась.
Музыка становилась всё медленнее и медленнее, движения – всё ленивее. В какой-то момент Сильвия просто шагала то влево, то вправо, повторяя за обнимавшим её сзади Диего. Её голова лежала на его груди, и Сильвия смотрела на происходящее вокруг полуприкрытыми глазами. Сознание будто затуманилось. Нет, совершенно точно не так, как на вечеринке в университете. Никакой химии. Это было просто… Счастье? Улыбка на лице, тепло объятий Диего и джаз. Кто-то отходил отдыхать, кто-то уходил насовсем, а кто-то присоединялся. Островок танцев неподалеку от дома Наполеона не собирался пропадать. Рядом сразу появились уличные торговцы всякой колдовской мелочью, свет желтых фонарей под старину отражался от покрытых позолотой карт гадалок. Кто-то из них решил на время отложить великую миссию по предсказанию судьбы и присоединился к одиноким, но так же, как и все вокруг, желающим потанцевать. Кто-то и вовсе наслаждался мелодией сам по себе, не обращая никакого внимания на косые взгляды.
– Не то место назвали маленькой Гаваной, – Голос Диего раздался прямо над ухом Сильвии. – Сменить джаз на латино, и всё встанет на свои места.
– Луизиана никогда не сменит джаз на латино, – Сильвия поморщилась. – Тем более – Новый Орлеан. Джаз родился здесь. И у всех местных он в крови.
– И у тебя? – поинтересовался Диего.
– И у меня. Билли Холидей и Эми Уайнхаус. Её бабушка встречалась с Ронни Скоттом, ты знал?
– Прости, а это кто?..
– Ох, понятно, – Сильвия вздохнула. – Приезжих видно издалека.
– Прости, мне в пакетах никогда не попадалась информация про джаз.
– Пакетах? В смысле, в упаковках?
– Ох, понятно, – Диего усмехнулся. – Несведущих в истории Кубы видно издалека.
– Один-один, – Сильвия нехотя согласилась. Истории штата, как считали в её школе, было достаточно. О Кубе она узнала впервые с надписи на бутылке, которую подбирала за отцом. Воспоминание кольнуло сердце, и Сильвия, закрыв глаза, прильнула ближе, к Диего. Он прижал её к себе сильнее.