Во время этой тирады я не спускал глаз с Хантера, и хотя у него разок и дернулось веко, он не вспылил, не сорвался с цепи. А надо сказать, взбесить Алекса Хантера проще простого. Поэтому я понял, что к отступлению путь отрезан. Бессмысленная, невообразимая работа, но с ней связано много симпатичных зеленых бумажек.
— Это тонкое дело, Харви.
— Вы хотите сказать, что я всю дорогу буду играть в жмурки с законом?
— Ничего подобного я не говорил.
— Но разве не вы сказали заплатить похитителям?
— Между нами говоря, Харви, я вообще не верю, что девицу умыкнули, похитили или причинили ей какой-то вред. Мне кажется, ей по горло надоел ее старик, и она просто послала его подальше.
— Тогда почему бы нам не оставить их всех в покое?
— Потому что вероятность, что фирме придется раскошеливаться на миллион-другой, а то и на все три, требует немедленных действий. Тут нельзя полагаться на авось.
— Сколько лет крошке?
— Двадцать.
— В колледже учится?
— Проучилась два с половиной года. Потом ушла.
— Жила дома?
— С января… да, когда бросила колледж.
— Предположим, мне придется платить выкуп. Каким образом?
— Наличными.
— Сколько?
— Столько, сколько это будет стоить. Это вам решать. Но чем больше вы сэкономите, тем большей любовью воспылает к вам компания.
— Все это пустые разговоры. Мне нужны деньги.
Хантер внимательно посмотрел на меня. Глаза его сузились.
— Как прикажете понимать, Харви, фразу «Мне нужны деньги»?
— Очень просто. Если деньги нужны для дела, то я должен иметь возможность пустить их в ход в любой момент. Выкуп с тебя требуют сразу, а не завтра. Деньги на бочку! И сию же минуту!
— Какую же сумму вы имеете в виду, Харви?
— Я полагаю, что синица в руках лучше журавля в небе. Миллион, два — это все фикция. А вот сто тысяч в портфеле — это нечто ощутимое. Это деньги.
Хантер выслушал и молча поглядел на меня. В его холодных голубых глазах светилось желание убивать. Наконец, он сказал:
— Если я правильно понял вас, Харви, вы хотите, чтобы фирма дала вам новенький сверкающий портфель, а в нем сто тысяч долларов. Я верно излагаю суть?
— В общем-то, да.
— А как вы будете отчитываться за деньги?
— Никак.
— Никак?
— Никак.
— Пойдите проспитесь, Харви.
— Видите ли, мистер Хантер. Если мне удастся выкупить девицу, это хорошо. Если я просто верну ее домой к папочке, деньги останутся неизрасходованными. А если она уже на том свете, деньги опять-таки останутся целехонькими. Вот уже два месяца, мистер Хантер, вы гоняете меня по каким-то пустякам — жульничество с мехами, кража драгоценностей. Меня так и подмывает сказать вам, что мне все это осточертело. Мне не нравится работать на вас, и мне не нравитесь вы!
— Послушайте, Харви…
— Успею, мистер Хантер. Меня от вас тошнит. Почему, черт возьми, вам меня не уволить? Вам же этого страшно хочется. Вы ведь об этом просто мечтаете!
— Почему вы так считаете, Харви?
— Сейчас объясню. Потому, что начальство сказало вам, что либо вы тушите пожар, либо ваша песенка спета. И еще потому, что Э.К. Брендон сказал вам, что если хоть слово о случившемся попадет в газеты, он прекращает отношения с вашей фирмой. И еще потому, что за такие гроши на вас работают лишь бедолаги, готовые брать то, что им кидают например я. Но теперь я загнал вас в угол.
Хантер кисло улыбнулся и сказал:
— Ну и сукин сын вы, Харви. Что у вас на уме?
— Деньги.
— А поконкретней?
— Предлагаю вам рискнуть. Я хочу сто тысяч долларов. Если придется платить выкуп, то это сделаю я. И остаток будет принадлежать мне.
— А вдруг никакого киднеппинга нет и в помине? Вдруг девушке взбрело в голову взять и уйти от папочки?
— Очень может быть.
— И сто тысяч остаются тогда у вас?
— Именно.
— Идите к дьяволу, Харви.
Я встал и спросил, означает ли это, что я уволен.
— Теперь увольняют и берут на работу там, наверху. Вы их любимчик, Харви. Но предположим, что ее все-таки похитили и похитители захотят получить больше, чем сто тысяч долларов? Что тогда?
— Тогда я еще раз к вам обращусь.
— Надеюсь, они вас все-таки уволят, — сказал Хантер. — Вы удивительный, невообразимый нахал. И я сильно сомневаюсь, что вы так уж смекалисты.