— Дорогой мистер Крим! — воскликнула хозяйка, наклоняясь ко мне так, словно желая расцеловать. Но вовремя спохватившись, что мы видимся впервые, она ограничилась восклицанием: — Дорогой мистер Крим, как я рада вас видеть!
От нее сильно попахивало спиртным. Она пила не водку, это точно, но, похоже, очень многое другое. Я исполнился к ней уважения: несмотря на изрядное количество выпитого, она вполне твердо держалась на ногах.
— Прошу вас, проходите, — сказала она, тщательно выговаривая слова. — Вам нравятся интерьеры Малиетти? Его называли Фиолетовой королевкой. Правда, свинство? Мне кажется, сексуальная жизнь декоратора не должна иметь никакого отношения к оценке его работы. Малиетти — один из лучших мастеров своего дела. Вы со мной не согласны?
— Вы правы, — отозвался я.
Дворецкий распахнул перед нами дверь в гостиную, а когда мы вошли, затворил ее за нами. Гостиная, площадью девять на девять ярдов, была обклеена фиолетовыми обоями, на которых изображались французские парки. Мебель была в основном белой, на полу лежал обюсонский ковер, который, похоже, стоил сотню акций Ай-Би-Эм.
Миссис Брендон прошествовала к столику в конце гостиной, на котором лежала китайская фарфоровая лошадка, к несчастью, расколотая пополам. Лошадка была тоже фиолетовой.
— Ужас не столько в том, что бедняжка разбилась, — прокомментировала миссис Брендон. — Увы, она существует в единственном экземпляре. Нельзя починить, нельзя заменить. Это эпоха Тан, шестой век.
Она подала мне половинки, и я с неподдельным интересом осмотрел их.
— Это не шестой век, — наконец изрек я. — Династия Тан, если верить историкам, правила с шестьсот восемнадцатого по девятьсот шестой год, но эта фиолетовая красавица, похоже, из девятого столетия. Это лошадь бактрийской породы. На таких монголы совершали набеги в Китай. Лошади отбивались от табуна, их крали, брали в виде трофея, и потом они прижились и стали китайскими. В музее «Метрополитен» есть одна такая же лошадка — с красным седлом.
— Какая прелесть! — миссис Брендон захлопала в ладоши. — Какой вы умный, мистер Крим. По этому поводу надо выпить. Знаете, Малиетти взял с меня за эту лошадку одиннадцать тысяч долларов, хотя она стоит по-настоящему в десять раз дороже. Вы со мной не согласны?
— Она бы и впрямь стоила так много, миссис Брендон, если бы, конечно, была настоящей, — отозвался я. — Но эта фиолетовая штучка — подделка, и причем не самая искусная. Я, похоже, даже знаю, где в Италии делают такие. Красная цена ей — шестьдесят долларов в «Блумингсдейле», но не больше.
Она замерла, потом дала волю чувствам.
— Да как вы смеете, нахал?! — воскликнула она. — Как вы смеете заявляться ко мне и разговаривать в таком тоне? Да я сейчас велю вышвырнуть вас вон.
Интересно, что во время этой тирады она по-прежнему сохраняла выражение томной утонченности. Гнев был только в голосе, но затем, побушевав, она устало сказала:
— Ладно, черт с вами, приятель. Давайте лучше выпьем. — Она взяла половинки лошадки и бросила в корзину, — Что будете пить? Все правильно. Водись с педами и получишь, что заслужила. Ну так, не стойте столбом, что будете пить.
— Я не пью на работе, — пояснил я.
— Да? Какая жалость! Неужели вы не хотите выпить в честь того, что сэкономили вашей фирме десять тысяч? Если вы не против, я выпью глоток джина с содовой. У меня, видите ли, газы. Я понимаю — это признание дамы в сиреневом, что она рыгает, как не знаю кто, — чудовищно, но что делать, если это так? Вы не возражаете, если я немножко выпью? Газы — ужасный недуг для дамы.
— Прошу вас, не стесняйтесь.
Она набухала полстакана джина, добавила столько же содовой и осведомилась, откуда я так хорошо разбираюсь в лошадях эпохи Тан.
— Когда работаешь в страховой компании, делаешься большим эрудитом, — отвечал я, — но я пришел сюда не рассуждать о китайских лошадках, миссис Брендон. Если эта ваша лошадка застрахована на десятку, наша компания без разговоров оплатит вашу потерю и не станет присылать человека, чтобы выяснить, что к чему. Если вам угодно, я постараюсь не забыть написать бумагу о том, что вышеуказанный предмет старины раскололся пополам. Мне даже не потребуется отмечать, что статуэтка поддельная, потому что, учитывая общую сумму страховки Брендона, им это все равно.