Родился Стирнс 11 июня 1907 года в Олбени, штат Нью-Йорк, окончил колледж Колби, женат на Энн Ричардсон из Форрест-Хиллз, свадьба состоялась в сентябре 1940 года, венчали их в соборе Квин, в 1943 году призван на военную службу, два года находился в армии, демобилизован с благодарностью от командования. Принадлежит к методистской церкви, хотя посещает и епископальную, к которой принадлежит его жена. Трое детей: Роберт, род. в 1943; Джоан Энн, род. в 1946; Джеффри, род. в 1949. Член университетского клуба Нью-Йорка и загородного клуба «Пять дубов» в округе Берген. Член совета директоров коммунального совета в Энглвуде, член попечительского совета тамошней больницы. На фотографии запечатлен довольно симпатичный круглолицый человек с маленьким вздернутым носом, седеющий, в очках, за которыми видны светло-серые глаза.
Вот так складывалась деловая и личная жизнь Оскара Стирнса, и собрать все эти сведения было несложно — обычная работа в архивах. Поскольку в автоинспекциях сидят люди основательные, жизнь Оскара Стирнса лежала передо мной открытой книгой. Собирал материал, в основном, я сам, и было даже приятно, что наконец-то имею дело с фактами, а не с фантазиями и догадками. Помогало мне бюро расследований «Трибороу», нью-йоркский партнер бюро Джеффри Питерса в Лос-Анджелесе. Девяносто процентов рабочего времени частного детектива уходит на эту рутину, скучную, как всякая подготовительная деятельность. Я проехался по местам, где жил Стирнс. Разыскал две его фотографии — одну из специального журнала, вторую из ежегодного отчета его фирмы, и к концу третьего дня располагал на него самым полным досье. Было это в субботу.
Прошло почти пять лет с последнего моего приезда в Нью-Йорк, и уж не знаю, хорошо ли жить в этом городе, но вот возвращаться сюда через пять лет — дело совершенно особенное. У меня был номер в отеле «Парк Шератон», угол Пятьдесят шестой и Седьмой авеню, так что, стоя у окна, я видел Карнеги-холл и уголок Центрального парка, а подо мной бесконечным потоком струились машины и пешеходы, — и захватывало это зрелище так, как не захватывает ничто из мною виденного.
Летние вечера тут были намного прохладнее, чем в Эль-Пасо, скорее, как у нас, в Лос-Анджелесе. Я прогулялся дальше к центру, пообедал в кафе «Галлахер», где замечательное жаркое, и как самый настоящий провинциал, очутившийся в столице, — купил билет в театр — «Двое на качелях». Я был одинок, и мне нравилось мое одиночество. Весь вечер меня не оставляло чувство, что впервые за всю свою профессиональную жизнь я занят чем-то настоящим.
Глава II
К Оскару Стирнсу я решил наведаться на следующий день, в воскресенье. Пусть не останется никаких сомнений на тот счет, что я о нем думал; как уже сказано, я его ненавидел — беспричинно и необъяснимо, но ненавидел и хотел причинить ему боль. Впрочем, есть разница между вызываемым им чувством и росшим отсюда намерением, которое напоминало детский каприз. Разумеется, физически мистеру Стирнсу с моей стороны ничто не угрожало, но вот доставить ему как можно больше неприятных минут — это непременно, а пытаться совладать с бушевавшей во мне ненавистью нечего было и думать. Такая уж у меня натура, другие умеют лучше себя контролировать.
Часов в десять воскресным утром, позавтракав, я взял в агентстве «Херц» машину и поехал через Вест-сайд к мосту Вашингтона, а там еще дальше. В Энглвуде я никогда прежде не бывал, да и вообще не бывал нигде в штате Нью-Джерси, и мне было странно, что это оказалось так недалеко от города, собственно, сразу, как кончаются предместья. Мне было сказано, что надо свернуть с шоссе 4 на Грэнд-авеню, но я чуть не проскочил развязку. Повернув, я долго колесил по округе, разыскивая Клифлайн-драйв. Регулировщик пытался мне растолковать, где это, но я запутался, не там свернул и минут десять катался по каким-то улочкам, напоминавшим старые кварталы Беверли-Хиллз, — такие же просторные, солидные дома тысяч шестьдесят, если не больше, стоимостью, а перед ними широкие лужайки и высоченные деревья с пышными кронами, а еще попадались особняки начала века, обнесенные каменными оградами с проволокой наверху, и все, как положено: привратницкая на въезде, оранжерея, длинная аллея, ведущая к крыльцу. Чисто случайно я, наконец, отыскал Клифлайн-драйв, поехал налево, потом с милю назад и вот, пожалуйста, табличка у ворот: усадьба «Гейблз».
Ну, уж какая там усадьба! Самый обычный образец недвижимости, а по мне, так смешно называть усадьбой обыкновенный дом, если он стоит меньше четверти миллиона долларов, мистеру же Стирнсу он обошелся явно дешевле. Впрочем, он ведь делал стремительные карьерные успехи, и это чувствовалось: дом, положим, самый обычный, каменная постройка сероватого цвета, зато все вокруг в высшей степени ухожено. Вот и колли, разумеется, мчит со всех ног мне навстречу, чуть под колеса не попал. За домом на площадке для гольфа тренируется мальчик лет четырнадцати. Перед входом стоит женщина с сумкой для гольфа в руках. Да, любят гольф в этой семье, очень любят.