— Тогда пусть пятнадцать миллионов.
— Хорошо, Мак, раз денег таких все равно нет в помине, напишем пятнадцать. Загляните завтра, карточки ваши будут готовы и все досье на Стефана Кароки.
— Еще вот что, — поинтересовался я, — Когда я закончу, что с этим досье станется?
— Если не засветитесь, все исчезнет — и досье, и деньги эти, абсолютно все.
Глава IV
Как и салун, луна-парк представляет собой довольно жалкое зрелище в дневные часы, когда все на работе. Под сводами «Лотоса» стоял какой-то кислый запах. Все выглядело обшарпанным, безвкусица лезла в глаза, и несколько забредших сюда туристов как бы стыдились самих себя. Человек с громадным красным носом выглядел еще более изнуренным, чем накануне вечером. Прислонившись к фотоавтомату, он листал «Дейли ньюс». Толстуха в кассе, кажется, вовсе уснула.
Я спросил у красноносого, где босс, и он тут же меня узнал:
— А вот и ученый человек опять пожаловал! Так вы, значит, этого чертова Киплинга наизусть шпарить можете?
— Так где босс?
— А вы, мистер, кто такой?
— Мне нужен босс.
— Небось, из полиции. Этих сразу видать — пахнут как-то по-особенному, да и вид у них особенный. Что, из какого-нибудь комитета за поддержание нравственных устоев сюда заявились, а? Материальчик собираете? — Он сложил газету и сунул в карман. — Вот что я вам скажу, вы про Киплинга-то на самом деле не все знаете. Думаете, небось, ему удовольствие доставляло сочинять всякую хреновину вроде «Дороги в Мандалей»? А почему тогда ему звание поэта-лауреата не дали?
— Ну, почему?
— Потому что он про этого короля сочинил. И нечего на меня пялиться. Думаете, раз я в этом балагане работаю, так и книг сроду не читал?
Я вытащил доллар, протянул ему. А он взамен отдал мне буклетик.
— Ну так где тут босс?
— Вас как зовут-то, мистер?
— Маклин.
— А зачем это вам наш босс понадобился?
Вошел какой-то мужчина, отдал красноносому пятерку, сказав:
— Поставишь на третий номер. В программке посмотри.
— Как ставить-то?
— Два двойных и ординар.
Когда он ушел, я спросил для уточнения:
— Значит, деньги размениваете, торгуете книжками, деньги для других на скачках вкладываете. А еще чем занимаетесь?
— Да с книжек-то не проживешь, милый мой. Все больше со ставок. Делаю за них ставки, а если выигрывают, пять процентов мне за комиссию. Чем занимаюсь? А чем придется, лишь бы платили.
Тут его окликнула толстуха.
— Эй, Носатый, как у тебя с мелочью? — Он подошел к кассе, высыпал целую груду из фартука, вернулся ко мне.
— Слушайте, ну чего вы к нам привязались? Подумаешь, луна-парк какой-то.
— Вы мне только скажите, кто тут босс.
Здоровенный детина лет двадцати с небольшим в яркой майке и зеленых штанах подошел к нам поближе.
— Что такое, Носатый? Чего этому типу от тебя потребовалось?
— Да сам не знаю, — ответил Носатый. — Давай, делом займись. За посетителями понаблюдал бы, что ли.
Когда детина отошел, Носатый сказал мне:
— Ишь, силу девать некуда. От таких-то вот все беды, да еще от тех, кто с пушкой или ножом махать привык.
— Почему они вас так называют?
— Сами не понимаете, что ли. А раньше еще Стиральной доской звали, у меня же все ребра видны. Юмор у них такой. Так зачем вам босс все-таки? Он у нас человек серьезный, по счетам платит аккуратно, закон не нарушает.
— Дело не в нем. Мне нужно у него узнать про одного человека, который тут раньше работал.
— Большое дело! — пожал он плечами. — Вы вон у миссис Аргона спросите, — и показал на толстуху, сидевшую в кассе.
Я подошел к ней. Она заполняла собой всю клетушку, а грудь распласталась по прилавку. Тяжелый взгляд из-под густо накрашенных век. Сложенный бантиком рот пришел в движение:
— Слушай, Носатый, это что за фрукт?
— Все в порядке, проверил.
Она сняла телефонную трубку, нажала на кнопку и через минуту заговорила:
— Тут один хочет вас видеть. Носатый говорит, что проверил. — Положила трубку, кликнула того детину в яркой майке. — Эй, Борец! — Он подошел, встал вплотную ко мне, а толстуха, улыбаясь мне приветливо, словно мать, сообщила: — Вот видите, Борец всегда делает, как я скажу. Хороший он парень. В два счета тебя на улицу выкинет, если шуточки шутить задумаешь, понял, рвань? Отведи его к мистеру Линю, Борец, ладно?
— Понял, все понял, — проворчал Борец и кивнул мне: пошли, мол. В коридоре, начинавшемся сразу за залом, он мне сказал, что можно и расслабиться. Я поблагодарил.