Силы небесные (сборник)
Луна рыдала: перестаньте
Душа — в звездах, а звезды — на небе. Там старик перебирает комбинации, успокаивая души. Одна ошибка — и дети проснутся от кошмаров, которые взрослые воплотят в жизнь.
Кофе быстро растекается между буквами «u» «I» «o» «j» «k» «l» «b» «n» «m» и исчезает во внутренностях прибора.
-Нет, нет… — Дедушка хватает клавиатуру, переворачивает ее буквами вниз и трясет, уставившись в мониторы. На экранах сияют хаотично расставленные точки.
—
Обсерватория – почти что башня танка: большой купол, из которого торчит телескоп.
— Джо! Тут… Тут звезды поменялись…
— Дай сюда… — Джо подошел к напарнику и заглянул в «глазок». — А как… Подожди, я на каком секторе сейчас?
— NQ4, на Драконе.
— Так тут нет Дракона… Вот эти на Куму похожи… А, нет… Сбилось что ли?
—
Телевизор шумит. Он как бьющаяся за жизнь стрекоза, застрявшая между стеной и шкафом.
«… такая погода в регионе продержится еще два дня. Уважаемые телезрители, вместо вечернего гороскопа сообщаем удивительную для всех нас новость. — Кадры с девушкой сменились на фотографию ночного неба. — В эту минуту звезды расположились в странном порядке — каждый из вас может посмотреть в окно и убедиться в этом. Мы уточняем информацию и следим за развитием событий.»
— Так вот, почему болит… — Мужчина проглотил таблетку от давления, прибавил звук и встал, чтобы выглянуть в окно.
В глазах вдруг потемнело, сердце забилось чаще, стало страшно холодно и мучительно больно. Мужчина с грохотом упал на пол.
—
Парень резко затормозил и ошарашено уставился на девушку.
— Кать, ну какие гороскопы, какие зодиаки!? Ну что за чушь?
— Ты говоришь, как типичный скорпион. Сегодня еще и оппозиция — вот из тебя говно и полезло.
— Да это просто звезды, Катя!
— Они влияют на нас. Тут ничего такого нет — просто мне надо было спросить тебя раньше. Я же не знала, что ты скорпион…
Хлопнув дверью, парень выбежал из машины и нервно задышал, вглядываясь в небо. Там горела одинокая звезда, казавшаяся ему лишней. Она была как случайная капля краски на холсте, как точка засохшей штукатурки на беленых стенах – ее хотелось содрать ногтем, стереть, убрать, чтобы она не портила вид. У парня зачесался нос и подкосилось веко. Нет, он не скорпион. Он больной человек.
Парень открыл багажник, достал шланг и натянул его на выхлопную трубу. Сел обратно, завел двигатель, приспустил заднее стекло, вышел и заблокировал машину…
— Эй, ты что делаешь? Открой! ОТКРОЙ!
…просунул шланг глубоко в окно и пошел домой.
—
В комнате стоял шум телефонных звонком и гам сливающихся голосов.
— Добрый день, Сбербанк. Оператор Татьяна, чем могу помочь?
— У меня платеж застыл! – Ответил Петя.
Таня улыбнулась. Она узнала этот голос. Он принадлежал милому школьнику, клиенту банка, который каждый день звонил и вежливо уточнял, дошли ли до получателя его 70 рублей.
— Пожалуйста, назовите номер телефона, который привязан к карте.
— Какой, нахрен, номер!? Я перевел Даше ее сраные 200 рублей, а она говорит, что у нее на счету ничего нет! Где деньги!?
Таня растерялась. Очень непохоже на Петю…
— Извините… Можете назва…
— Какой, блять, извините? Сука, послушай сюда — я буду принимать извинения только от Германа Грефа, а твои «извините» мне в жопу не уперлись. Я…
Таня повесила трубку и удивленно выдохнула.
—
Медбрат без стука вбежал в кабинет. — Алексей Владимирович, пойдемте быстрее!
Алексей Владимирович оторвался от документов и вопросительно надел очки.
— Больные заперлись в седьмой палате!
В пятом блоке областной психбольницы, у двери в седьмую палату собрался весь медперсонал. Алексей Владимирович протиснулся сквозь толпу, пару раз дернул за ручку, прижался ухом к двери и закричал: — Немедленно открывайте! Слышите!? – Он повернулся к ассистенту. – Вызывай МЧС. Как они там заперлись?
Пока снаружи выбивали дверь, голые, липкие от крови пациенты всячески извращались друг над другом. Они поделились то ли на сильных и слабых, то ли на окончательно сошедших с ума и сошедших пока недостаточно.
Медбрат вышиб дверь, и все работники больницы уставились внутрь комнаты.
У окна Косторапов форточкой ломал пальцы Гомбровскому, Прямиков пытался засунуть дедушку Стаса в чужую прикроватную тумбочку, Перевязов пытался откусить язык уже мертвому Устоханову, а Конторович вырвал трубу из батареи и варил в кипятке тело Норзова и собственные ноги.
—
Детишки в пижамах стояли у дивана и слушали своего нового папу.
— Шлюхой она была, ребятки. Так бывает. Вырастите – поймете. – Папа посмотрел на задушенную маму. – Как жалко, да? Мы же вас только взяли… Хорошо, что она по-настоящему вам близкой не была. А вот мне не повезло – до чего же быстро из нее выветрилась любовь… – Он ткнул ее в грудь. — Я любил вашу маму — этим она и питалась. А любовь к любви другого — это в первую очередь любовь к себе, мои хорошие…