— Да, это Туми. Ваш покорный слуга, Льюис. — Льюис что-то прорычал в ответ. Я вставил в рот Джойса сигарету, его губы обхватили ее с жадностью диабетика, сосущего сахар. Я зажег сигарету, он с жадностью затянулся, как будто только ощущение жара табачного дыма во рту могло убедить его в том, что он, действительно, курит. Подошел официант, я заказал кофе и коньяк. Льюис нахмурился в адрес официанта и, подмигнув и вытянув губы в сторону Джойса, дал понять, что Джойс выпил уже достаточно того похожего на мочу пойла, немного которого еще оставалось в стоящей перед ним бутылке. Рукопись третьей главы “Возвращения в Эдем” торчала у меня из кармана. Льюис стал ухмыляться так, будто уже знал, о чем это. Ну черт возьми, несмотря на все шероховатости это был настоящий текст; что-то там происходило, Бога ради. “Тарр” Льюиса, вышедший пять лет тому назад, представлял собою нагромождение статуй, которые могли двигаться только при помощи подъемного крана; у Джойса же был нескончаемый поток слов. Я к ним обоим испытывал некоторое презрение.
— Вот вам вымышленная ситуация, — сказал я, — молодой человек и женщина, муж и жена, очень хотят ребенка, но никак не могут его произвести. Кто из них бесплоден: он или она? Он, для кого плодовитость есть аспект мужественности, не хочет, чтобы кто-либо из них подвергался медицинскому обследованию. Лучше избегать истины и упрекать жену в бесплодии. Она настроена более реалистично и решает забеременеть от незнакомого мужчины в темном углу во время вечеринки, нехарактерная для нее испорченность, вызванная любовью к мужу. Рождается ребенок. Муж не осмеливается узнать правду. Продолжите сюжет с этого места.
— Очень пикантно, — заметил Льюис. — Вы к нам пришли за помощью в сочинении одной из ваших новелл?
— Ох, ты — перекрашенный сноб, Льюис, — грубо прервал его Джойс. — Как у вас там в ваших краях называется наушник? — спросил он меня.
— Уховертка, — ответил я.
— Уха вертка, — произнес Джойс, вслепую наслаждаясь сигаретой. — Запишите мне это на пачке сигарет. Сначала, значит, ешьте уху, а потом становится вертко. Ох. Я никогда не умел досказывать истории. Вам следует остановиться на том, где вы закончили, Туми. Главное, что ребенок родился.
Несмотря на одержимость словесной эквилибристикой Джойс часто был очень прямолинеен, особенно в денежных делах. Но ум его был создан для писания рассказов. Хуже того, он не любил движения, если можно было его избежать, так что в смысле художественных предпочтений они с Льюисом были гораздо ближе друг к другу, чем оба они готовы были признать. У одного романы походили на натюрморты или скульптуры, у другого — на гигантские богато орнаментированные арии.