Нет-нет-нет. (Это был весьма глупый оберштурмбаннфюрер). Прекрасно, ответила она, тогда я сообщу кому надо в Берлине о вашем недостаточно ревностном антисемитизме. Нет-нет-нет. Хорошо, тогда преследуйте меня. Как еврейка я требую, чтобы меня преследовали. Так и буду сидеть в вашем провонявшим карболкой эсэсовском коридоре и ждать, когда меня начнут преследовать. Я, разумеется, сообщила о своем обращении корреспондентам американских газет в Берлине. Им интересно будет узнать, что же вы собираетесь предпринять. Кончетту не вышвырнули вон в буквальном смысле, но заставили уйти, пригрозив судебным преследованием за вторжение на частную территорию, то есть на территорию СС.
Очень горько было узнать, что Кончетта не сумела найти у евреев восточной Германии той поддержки, которой она в роли добровольной помощницы вправе была ожидать. Многие евреи с недоверием относились к ее демонстративному обращению в иудаизм, некоторые считали это легкомысленным богохульством. Подобно теоретикам нацизма они считали еврейство расой отличной от других рас, более того, особой избранной расой, которую Бог из особой любви обрек на страдания. В некотором смысле ей казалось, что нацисты и евреи специально созданы друг для друга, как орехи для щелкунчика. Когда она пересекла германскую границу в Базеле, никто не стал рыться в багаже безобидной старушки, ее чемодан таможня открыла лишь дважды и в тот раз никакого оружия не обнаружила. Всего ей удалось привести из Швейцарии в Германию около тридцати маленьких револьверов системы Уэбли-Уилкинсона и Смита-Вессона вместе с боеприпасами. Она считала, что когда пьяные веселые нижние чины СС станут ломиться субботними вечерами в еврейские дома, следует дать им отпор, несколько выпущенных пуль вскоре охладят их пыл. У еврейских старейшин этот призыв к насилию вызывал отвращение, но несколько молодых евреев в самом деле ранили и даже убили нескольких гонителей (в Финстервальде в мусорной куче был найден застреленный штурмбаннфюрер), но возмездие за это было ужасающим. Иные замыслы Кончетты состояли в том, что для молодых смелых евреев изготовлялись мундиры высоких чинов СС со всеми регалиями (их шил портной в Цуге) для того, чтобы они прекращали погромы, ссылаясь на мнимый приказ из Берлина. К сожалению, все это было игрой, к тому же опасной. Еще более жалкими и безобидными вещами было распространение отпечатанных в Женеве листовок (текст одной из них крайне небрежно сочинил давно находившийся в изгнании Гессе), в которых говорилось о еврейском происхождении Гитлера и даже изображалось его генеалогическое древо, содержалась мольба умирающей еврейки-матери Гиммлера с призывом прекратить это безобразие, письмо умирающего еврейского ребенка. Больше всего пользы Кончетта могла принести с помощью денег, которые сильнее любой, даже самой извращенной идеологии. Возможно, что именно деньги еще спасут этот мир. Но в те времена никто не мог остановить процесса, в котором, казалось, в равной степени были заинтересованы и палачи, и их жертвы.
Я написал небольшую книжку под названием “Героиня нашего времени”, где говорилось о том, кто такая Кончетта (я не раскрыл в ней тайны, которую выболтал Доменико в “Саду Аллаха”), что она совершила и как она погибла. Мои издатели по обе стороны Атлантики, получив рукопись и приложенные к ней фотографии, возмутились. Какого черта, я популярный романист и драматург, полез в чуждую мне область? Сперва издал толстенную книгу о религии, а теперь пытается всучить нам дневник, который придется по вкусу единицам, а разозлит очень многих. Германия — дружественная страна, ни одно из предъявленных обвинений не может быть доказано, фотографии (которые, кстати, могут быть состряпанными) публиковать все равно нельзя при нынешних правилах, настолько они неприличны. Как вы, возможно, помните, лишь с началом войны британское правительство, наконец, нашло в себе силы опубликовать в печатном дворе Его величества белую книгу о том, как нацисты обращаются со своими соотечественниками. Но к тому времени моя книга о Кончетте уже запоздала, к тому же бумаги не хватало, казалось всю бумагу пустили на свидетельства о смерти всей британской нации, за исключением бюрократов отданной на милость “люфтваффе”. Я опубликовал за свой счет около пятидесяти экземпляров “Героини нашего времени” в частной типографии в Лоуборо. Теперь это, как вам, возможно, известно, библиографическая редкость.