У Джона сузились глаза, когда она переключила канал на Эн-Би-Си и на экране появилась толстая фигура в белом папском облачении, благословляющая зрителей.
— Он мне не дядя. Он всеобщий отец и брат, но никому не дядя. Мы все ему только мешаем. Он от всех нас отрекся.
— О, перестань, Джон, мальчик мой. Послушай.
Мы стали слушать. Карло вел себя довольно непринужденно в толпе воинственно настроенных женщин. Все это происходило, похоже, в зале для пресс-конференций, женщины, судя по их суровой резкости, были журналистками.
— Что вы скажете о том, чтобы женщины могли быть священниками? — спросила одна из них.
— Когда вы даруете мужчинам способность вынашивать детей, тогда у вас будет право требовать рукоположения женщин в священники. Но не ранее. Не забывайте, что все женщины в реальности или хотя бы в теории являются сосудами таинства рождения. Так что уж будьте любезны, милые дамы, разрешить некоторым мужчинам совершать таинства священнического ремесла. И еще: священник есть наследник миссии Иисуса Христа. Бог в своей неизъяснимой мудрости воплотился в человеческое существо мужского пола. В качестве Бога-сына он даровал право распространять Благую весть миссионерам-мужчинам, а не их женам. Обстоятельства могут и измениться, они обязательно изменятся. Но пока я сижу на месте святого Петра, этого не случится.
— Почему священники не могут жениться?
— Никаких доктринальных причин для этого нет. Но есть множество доводов здравого смысла в пользу того, чтобы они оставались девственниками. Я слышал историю про англиканского пастора и католического священника, дружески сидевших за кружкой пива в Лондоне во время битвы за Британию. Объявили воздушную тревогу. Англиканский пастор сказал: “Мне необходимо вернуться домой к жене и детям”. Католический пастор сказал: “Мне необходимо приглядеть за своей паствой”. Семьей служителя веры являются его прихожане, и всякие иные, особые личные отношения станут препятствием его общей неразделимой любви и преданности. Что же касается секса, не думайте, что нам незнакомы терзания плоти вследствие воздержания. Лишенный жены, должен ли священник идти в бордель? Сексуальные лишения — это крест, который священник обязан нести. И папа тоже. Это — плотская жертва Богу, которую он приносит ежедневно, ежечасно.
— Почему церковь запрещает контроль рождаемости? — спросила явно беременная женщина в больших синих старушечьих очках.
— Ох уж этот вопрос, — улыбнулся Карло. — Он будет преследовать меня до конца дней моих. Человеческое семя, содержащее в себе таинственную силу новой жизни, не должно рассматриваться как просто побочный продукт сексуального спазма, которому иногда милостиво дозволяют исполнить его биологическое предназначение, а иногда рассматривают его как смертельную неприятность. Если бы мистер и миссис Шекспир практиковали контроль рождаемости, возможно, что Уильям Шекспир никогда бы не появился на свет. И тоже самое можно сказать о родителях святого Павла, Авраама Линкольна, президента Эйзенхауэра. И, если позволите, о моих собственных родителях, кто бы они ни были…
— Окончательная девственность, — сказал Джон. — Давайте сотрем и прошлое, и будущее.
— Тише, Джон, мальчик мой.
— Нам следует подумать о громадном потенциале человеческого семени, о том сколь отчаянно порочно выбрасывать его как мусор. Очень хорошо, очень хорошо, я могу предвидеть ваши возражения на только что сказанное, но помните, что они продиктованы не безразличной черствостью. Это слова церкви унаследованной мною, но не церкви, которую еще только предстоит построить. Традиция говорит о том, что главная функция женщины состоит в том, чтобы производить новые души к вящей славе Господней. Наш век говорит, что у женщины есть долг перед ее собственной душой и что нельзя осуждать ее на жизнь, состоящую из одних родовых мук. Ну что ж, контроль рождаемости заключается во взаимной воле мужчины и женщины воздерживаться от полового соития. Это может быть трудно, но это хорошо и даже свято. Но помните, — голос его приобрел угрожающие ноты, подбородок выпятился как у дуче, нос нацелился на аудиторию как опасное орудие, — мы должны быть настороже против смертной ереси, утверждающей, что жизнь священна лишь после того, как покинет утробу, что это еще несформированное безымянное существо есть лишь расходный материал. От этого лишь один шаг до снисходительного отношения к аборту, который есть ни что иное как детоубийство.