— Что-то много развелось людей, которые обо всем знают, — сказал Лена просто оттого, что надо было что-то сказать. — Но ты очень кстати. Помоги.
Вдвоем они взвалили руки Сергея себе на плечи и повели его куда-то. Путь указывал Вадим. И не просто путь — Лена очень скоро поняла, что ведет он к Ольге. Это было только естественно: она ведь и сама собиралась добираться именно к ней, да и здесь оказалось очень близко. Но почему-то она почувствовала ужасную усталость.
По дороге им пришлось еще несколько раз останавливаться, потому что Сергея рвало. Конечно, это было сотрясение мозга, но Лена не могла отделаться от мысли, что из него лезет и еще что-то плохое, темное. Возможно, оставляя после себя только выжженную, покрытую пеплом равнину в душе.
Потом Лена стояла в прихожей, поддерживая совсем расклеившегося Сергея (у него даже голова моталась) и устало слушала громогласные распоряжения Вадима: «Так, у тебя даже света нет?! А как я этих двоих буду затаскивать, а?.. А где у тебя лампочки?.. В каком, нафиг, шифоньере, кто же лампочки держит в шифоньере?! Ты еще скажи, что они у тебя в коробке из-под обуви!»
И так чудесно, надежно слышать было эти восклицания словно бы с того света… А еще у Лены на глубине сердца бились слова Вадима: «Привет от Кати». Так значит, Катя знает. Вадим все ей рассказал. Ее сестра знает, что личность по имени Лена Красносвободцева все еще ходит по этой Земле… по крайней мере, время от времени. Катя думает о ней, как о живом человеке, который где-то далеко. Это…это было удивительно. Внезапно и остро Лена ощутила в груди странное чувство: она жива! Прошлое ее не умерло. Не умерло совсем.
— Входите! — Вадим буквально втащил их внутрь. — Давайте. Представляете, у нее даже лекарств никаких нет.
— При сотрясении мозга надо просто отлежаться, — сухо сказала Ольга. При электрическом свете (Вадим вкрутил лампочки не только в прихожей, но и в комнате, и на кухне, и теперь квартира буквально пылала) она выглядела моложе, а еще казалась растерянной и растрепанной, словно только что проснулась.
Вадим посмотрел на нее, кажется, снисходительно.
— У меня брат доктор, я лучше знаю. Ну ладно, ложим его на диван.
— Правильно говорить «кладем», — это Ольга.
— От ведьмы из берлоги не желаю слышать исправлений моего русского языка… ты сама хоть с кем-то кроме своего пианино общаешься?..
Сергей был успешно уложен на диван, Ольга отправлена греть чайник. Потом Сергей заснул, а они втроем сидели и разговаривали на кухне. Вадим моментально развернул деловитое, но спокойное обсуждение.
Он спросил Лену, что известно симарглам о завтрашнем открытии памятника, узнал, что неизвестно ничего, кроме смутных предчувствий. Предчувствия эти он подтвердил, и заявил, что состоится церемония посвящения города «так сказать, силам тьмы» — так он и выразился.
— Где?.. — удивилась Лена.
— Где?.. — Вадим лукаво прищурился. — Где же еще, как не в подземельях под памятником. Там же еще с дореволюционных времен подвалы — огого. Это, так сказать, сердце города. И там по законам Голливуда должно произойти все решающее.
— Это не просто законы Голливуда, — покачала Лена головой. Эта мысль только что пришла ей в голову, но казалась ей непреложно правильной. — Это еще и законы магии. Потому что магия действует всегда одинаково, независимо от того, как ее называешь.
— То-то и оно, — Вадим смотрел на нее все так же с улыбкой. — Какая жалость, Лена, что нам с тобой категорически некогда пока общаться! Мне кажется, мы бы подружились. Тем более, что скоро станем родственниками… ну, годика через два, я думаю.
— Подожди, — Лена потела лоб. — Ты вот что, взял так просто Кате и сказал, что ты — основа, что города — это живые существа, и что существуют симарглы, и что я одна из них… кстати, откуда знал?..
— Я тебя видел на твоих похоронах, — пожал плечами Вадим. — Это откуда узнал. А потом, ты приходила к моему брату… он врач, помнишь, я уже говорил. Он мне в конце концов рассказал эту историю, хотя и не хотел сначала: боялся, что я подумаю, что он свихнулся, как мама наша. А почему я ей сказал… ну, это же Катя. Я не мог не сказать. Тем более, что ей очень тяжело было, когда ты умерла. Может быть, даже тяжелее, чем твоим родителям.
— Тяжелее?..
— Ты даже не знаешь, как тебя любит твоя младшая сестра, — укоризненно покачал головой Вадим. — А ведь очень сильно. Она всегда старалась тебе подражать. И, когда ты умерла…
Он замолчал. Лена почувствовала, насколько она мало знала о Кате. Насколько она вообще знала мало о мире, который ее окружал. И ей стало до звона в ушах стыдно.