Пока она думала, люди по краям пентаграммы уже успели проговорить что-то — не то на ломаной латыни, не то на церковнославянском, она не поняла. Разобрала только что-то вроде «дщерь» и «прииди» — а потом пошла вообще какая-то тарабарщина. Но длилось это буквально считанные секунды: просто каждый сказал несколько слов, и все. А потом к ней подошел Сергей — он, оказывается, в пентаграмме не стоял — и опустился рядом на колени.
С обострившимся от ужаса восприятия Лена смотрела в его лицо, и… и что-то видела в нем! Это было не так страшно, как ей показалось у тех. В лице Сергея что-то было — глубоко внутри, как замершие в лед рыбины. Гнев. Клокочущий гнев, скрытый под внешним самообладанием. Гордость, готовая пожрать сама себя. Смычок над пропастью.
Лена попыталась что-то сказать — и не смогла, губы не шевелились.
Сергей наклонился и поцеловал ее в шею около уха. Прикосновение губ его было не просто ледяным — оно было мучительным, выпивающим тепло. «Вот так это бывает! — прикрикнула Лена на себя сквозь боль. — Только не теряй сознания! Не смей! Если нас убивают, я хочу, чтобы все это хорошенько запомнили!» И все маленькие Лены, едва не дезертировавшие от страха, покорно кивнули.
Но больше ничего они сделать не успели. Сергей просто поднялся с колен и отошел в сторону. Лена упала на чистый пол, ибо сила, удерживающая ее в воздухе, куда-то пропала. Линии пентаграммы потухли. Двое мужчин, из тех, что стояли в пентаграмме (один был председатель, а еще две — женщина, и девочка невнятного возраста, от тринадцати до шестнадцати лет, которую назвали Леночкой), взяли ее, один за ноги, другой за руки, и вынесли из комнаты, протащили по коридору (Лену тошнило, поэтому глаза пришлось зажмурить), и положили на пол в маленькой и абсолютно пустой комнате.
Там она провалялась с два часа, прежде чем смогла хотя бы распрямиться: мышцы сводило судорогой. Даже думать о своем бедственном положении сил не было. Шея болела, как будто ее прокусили — но нет, когда Лена набралась смелости пощупать, кожа оказалась гладкой. Стало быть, это что-то похуже, чем простой вампиризм. Вампиры — точнее, представления о них, настоящих ей пока встречать не доводилось, — внезапно показались мирными невинными зверьками. Жажда крови — такая простая и понятная вещь, по сравнению с жаждой выпить душу другого человека, подчинить ее себе.
Что с ней теперь будет?.. Дежа вю. Еще пару часов назад ее жизнь казалась более или менее налаженной, а теперь все вдруг разлетелось, и как собирать — Бог ведает. К нему же все претензии.
Когда Лене наконец-то удалось встать, она подумала, что следует прибегнуть к обстукиванию стен — по крайней мере, узники в темницах всегда так делают. Хотя, если вдуматься, она вроде бы находилась в каком-то обычном доме, а это значит — никаких тебе каменных кладок, которые можно разобрать, и никаких забытых тюремщиками потайных ходов. Одна надежда — что ее спасут. Но вот кто, если никто и понятия не имеет, где она?
С другой стороны, какой-то городской маг, например, Карина, может повторить ее путь… Если, конечно, ЭТИ не додумались затереть следы своего присутствия. Наверняка как-то можно. Во всяком случае, Лена на их месте после поимки симаргла точно слиняла бы куда подальше, это подсказывала элементарная логика.
И только она так подумала, как пол зашатался и задрожал.
Это было весьма неожиданно, Лена ойкнула и села. На Западно-Сибирской равнине землетрясений не бывает, так что девушка оказалась крайне плохо к нему подготовленной. Но было совсем не так страшно, как по телевизору. Просто один раз довольно ощутимо тряхнуло, потом тряхнуло второй раз. В комнате ничего не было, поэтому ничего не звенело, не дрожало и не упало, чтобы покатиться по полу.
— Выпустите меня, — неуверенно сказала Лена в пустоту. — Дом же обвалится.
Но дом и не думал обваливаться. Толчки прекратились. Зато она услышала что-то вроде шипения, обернулась и вскрикнула. Стену проедала плесень.
Она выползла откуда-то из щелей, облепила стену густым ковром, и как-то особенно плотоядно колыхалась, играя всеми оттенками ржавчины. Выглядело это не омерзительно, как в фильмах ужасов, а даже красиво, но Лена предпочла предусмотрительно отойти к дальней стене — если ее тело восстанавливается после падения с пятого этажа, то не факт, что оно восстановится после проедания кислотой, или что там вырабатывает эта штуковина.
А потом вдруг плесень разом высохла и обвалилась, вместе с изрядным куском стены, достаточным, чтобы туда протиснулся подросток.
— Лана! — в проеме показалось взволнованное и неимоверное грязное лицо Вика. — Ты можешь вылезти?