Одна маленькая деталь: уже кидаясь на помощь Вику и еще не зная, как, собственно, она собирается помогать, Лена сообразила такую вещь — Стас висел не так, как висел бы, напоровшись на сук при прыжке с последнего этажа. Скорее, было похоже на то, что кто-то очень сильный швырнул его вбок и немного вверх, в результате чего он и оказался пришпиленным, словно бабочка. По всему, это должен был бы быть их противник.
Ну и силушка!
А еще Лене сразу же стало понятно, что противник находится в шаре.
Откуда-то девушка знала, что надо делать. Ошибки она не боялась. Некогда было бояться. Какая тут может быть ошибка, если по Вику видеть: вот-вот упадет. И что случится тогда, только богу одному и ведомо.
У Лены же были еще серьезные сомнения в существовании этого лица.
Подхватив с земли какой-то острый сучок, она в два прыжка достигла Вика. И с силой вонзила ветку в собственное запястье. Возможный сепсис беспокоил ее сейчас меньше всего. Да и боль, по большому счету, тоже.
Наверное, надо было прошептать какое-то древнее заклинание. Лена прошептала только: «Кровь к крови». Это показалось ей правильным.
Через мгновение она поняла, что, вмешавшись, поступила крайне опрометчиво.
…Едва голову выбили у нее из рук, Ирина, как хищное животное сорвалась с места, кинулась в коридор… бесполезно: странной гостьи уже не было. Только на глазах у девушки, два раза повернулся рычажок замка и хлопнулась дверь. Не было эффектов, какими любят сопровождать появление невидимки: ни тебе топота, ни тебе шевеления занавесок. Просто и буднично.
Ирина прикоснулась к щеке. Щека болела.
В гостиной визжала мать.
— Я просто хотела, чтобы время остановилась, — с тоской сказала Ирина, глядя на дверь. — Просто хотела… хоть немного быть счастливой. Разве в этом мире можно как-то иначе? Вам-то легко, вы мертвые… а тем, кому приходится быть живыми?…
Вик никогда не был городским магом. Он не мог бы обратиться к тоске и одиночеству города. Здесь близко была река, близко были деревья, и все же эта была не та вольная сила бесконечного роста и умирания, что жила в вольном лесу. Это была сила изгаженная, извращенная, сила, способная прокрасться только ползком, и сила, способная выжить, несмотря не на что. Это — очень капризная сила. Ее можно удержать только тогда, когда подпитываешь ее.
А силу такого рода можно поддержать только кровью.
Все это Лена поняла в тот миг, когда кровавая струйка из ее собственного запястья всхлестнулась, словно живая, упала еще одним алым щупом на гладкую поверхность шара, лизнула его, точно язык костра, и хищно ушла вглубь.
Это было слияние.
Чувства навалились вдруг с такой силой, что, не будь последнего месяца тренировок, Лена никогда не разобралась бы в них. Это были чувства умирающего города, подхлестнутого древнейшей магией крови, отдаваемой добровольно…. Нечто такое старое, до предела старое, что как будто уже магией и не является. Кровь… да…. И свист, и темнота…. И первые звери…. И первые охотники…. И первые молекула белка на самом конце генетической цепочки… и невозможная пустота там, дальше, где материя не знала еще, что она материя…. И оттуда, из самой глубины, вышли они. Демоны.
Город тоже был чудовищем, и город был им сродни. Но город боялся их, как боятся строгого отца.
Наверное, когда-то они не были злом. Очень давно, тогда, когда и понятия-то такого — зло — не существовало. Но потом возникла в нем необходимость, и поверженные ангелы с ужасающим грохотом пали в новорожденный ад.
И наступила вечность тоски.
Наступила вечность голода.
Наступила вечность одиночества.
Вечность вечностей.
Теперь часть этой вечности билась в хрупких тисках крови над неухоженными зарослями, в большом городе, одним из многих. И ее удерживали только двое: тоненький мальчик, у которого уже почти не осталось сил, и слабая девочка-неумеха, которая почти ничего не понимала… потому что то, что она поняла и то, что можно было выразить в словах, едва ли составляло сколько-нибудь значимую величину.
Зачем Хозяевам нужны слуги? Из-за одиночества.
Зачем они стремятся захватить все новые и новые города? И почему именно города?..
Города питаются людьми. Демоны хотели питаться городами.
Почему этот конкретный демон влюбился в девушку без половины души?
Вероятно, дело в тоске. Тоске, которая давно сожгла его больше чем до половины.
Пусть боится город. Лена все-таки не то же самое, что и он.