Фишлер ворвался в аудиторию, как неожиданный порыв ветра в чистом поле. Он резко поздоровался со следователем и изобразил поклон в мою сторону.
— Доброго дня, Михаил Александрович, — адвокат сел рядом со мной, внимательно поглядел, что лежит на столе у Вершинина, и тут же выложил свой диктофон.
Вершинин тяжело вздохнул.
— Здравствуйте, Генрих Оттович, — улыбнулся я. — Как ваше здоровье?
— Ой, молодой человек, какое здоровье может быть у старого еврея? — хитро подмигнул мне Фишлер. — Скриплю помаленьку. Думаю вот заканчивать с практикой. Передам все дела сыновьям, пора уж им папу с мамой кормить, а не наоборот.
Жалобные стенания Фишлера Вершинин слушал с едва сдерживаемой улыбкой. Он даже голову склонил, чтобы не показать своим видом, что подобные уловки старых адвокатов ему уже доводилось слушать не один раз.
— Что ж, приступим, — кашлянул следователь. — Михаил Александрович, вы не возражаете, если беседа будет записана на диктофон?
— Не возражаю, — спокойно ответил я, зная, что Луиза снова подключилась к моему телефону. Её, как соседку Веселины, тоже вызвали к следователю, что не помешало рыжей взять под контроль мобильник. Аппарат сейчас лежал на столе, и Вершинин периодически кидал на него взгляд.
— Скажите, Михаил Александрович, микроавтобус марки «Рено» принадлежит вашей семье?
— Да. Я на нём периодически езжу по городу со своими телохранителями. Ну и с друзьями выезжаю на природу. Хорошая машина, вместительная…
— Все девушки, которые неожиданно вернулись в семьи, утверждают, что вы развозили их по домам. Так что выходит: именно вы и ваши друзья перебили контрабандистов?
— Не преувеличивайте мои способности, — переглянувшись с Фишлером, ответил я. — Мы просто помогли им добраться до дома. Рано утром Веселина Копылова позвонила мне и попросила приехать на машине в посёлок Большак, чтобы забрать девушек. Их освободили какие-то люди, довезли до посёлка, дали позвонить и уехали.
— Почему Копылова позвонила именно вам, а не Луизе Ирмер? Они же вместе в одной комнате живут.
— Так машина-то у меня, причём, вместительная, — удивляясь вопросу, ответил я. — А мы как раз вечером в пятницу решили расслабиться, шашлычок приготовить, пивка попить, в баньке попариться. Собрались всей компанией в частном доме на Ломанной, там и заночевали.
— И вы сразу же поехали? Неужели в мыслях не промелькнуло никаких сомнений, вопросов? Не показалось ли, что это какая-то игра, провокация, целью которой было выманить вас и довершить начатое? Вы считаете покушения на себя?
— Уже устал, — я скривил губы и усмехнулся. Вершинин, кстати, рассуждал логично, не имея на руках никакой информации. Действительно, подобный вариант можно рассматривать как основной.
— А чего сомневаться? Вряд ли девчонкам дали бы звонить, если бы они до сих пор находились в руках похитителей, — ответил я с самым серьёзным лицом.
Фишлер хмыкнул и что-то быстро зачеркал ручкой в блокноте. Он пока молчал, значит, действия следователя не выходили за разрешённые рамки. А Вершинин, кажется, мне не поверил. В глазах явственно мелькнуло сомнение.
— Очень неразумное поведение, Михаил Александрович. Я склонен не доверять вашим словам, но по факту девушки оказались дома целыми и невредимыми.
— Их уже опросили?
— Нет, этим занимаются местные следователи. Но по предварительной информации все барышни, как одна, утверждают, что их спасли какие-то люди в масках по дороге между посёлком Большак и станицей Круглоозёрной.
Неужели правоохранителям и в самом деле не удалось выяснить, что девушек держали в Татарской слободе в доме Мустафы, а потом увезли на корабле? Если так, то с агентурой у розыскной полиции очень и очень плохо. Мне в это верится с трудом. Какая-никакая работа налажена, сведения всё равно поступают, и хоть что-то должно было просочиться к оперативным работникам! Да тот же Ибрагим мог быть информатором, потому что Нарбек частенько к нему приходил шашлык покушать. Вырисовывается нехорошая картина. Местная полиция и в самом деле имеет свой куш от контрабанды и торговли людьми. Забавно, что в Москве это увидели, а в Оренбурге никто не чешется.
— Нет, это были не мы, — я покачал головой, прерывая молчание. — Можно ведь проверить, опросить жителей станицы и посёлка…
— Уже опрашивали, — отрезал Вершинин. — Никто не слышал никаких выстрелов.
— Что говорит о работе профессионалов, — тут же ответил я. — Использовали глушители на оружии. Убитых бандитов отвезли в укромное место, закопали. Ну, или утопили. Урал-то рядом.