— Я и не намекал на вас, Михаил Александрович, — адвокат позволил себе улыбнуться. — Более того, надеюсь, что полиция не станет связывать последние события в один узел, центром которых является молодой человек по фамилии Дружинин.
— Тоже хочу на это надеяться, — проворчал я, внезапно подумав, что Галкин может устроить мне «сладкую» жизнь и таким образом добиться желаемого: чтобы я сам попросил у него защиту. Вернее, у канцлера. А взамен за услугу, конечно же, отдать симбионта. Причём, без всяких гарантий безопасности для меня.
До окончания пары оставалось ещё десять минут, а следующая лекция должна быть в другой аудитории, поэтому я попрощался с Фишлером и сразу пошёл туда. Заметил в коридоре сидящих на лавочке двух мужчин в неброской одежде. По возрасту в студенты не годятся, а по крепкому телосложению их можно отнести к охранникам какого-нибудь великородного студента. Как я говорил, таких в университете хватало.
Я предусмотрительно сел подальше от них, и чтобы скоротать время, решил почитать последние новости Уральска. Как и ожидалось, большой ажиотаж вызвало возвращение похищенных девушек. Журналисты вовсю упражнялись в аналитических способностях, выдвигая версии, как такое могло произойти, и кто этот рыцарь-невидимка, героически спасший несчастных барышень, уже потерявших надежду вернуться к родителям. Отметил, что о роли Мустафы Хабирова в криминальных делах никто даже строчки не написал. Может, это и хорошо. Старейшина сейчас, наверное, просчитывает последствия исчезновения Нарбека. Мстить за контрабандиста никто не станет. Самому Мустафе не нужно поднимать шум, да и втихую у него не получится искать тех, кто слил информацию про маршрут Нарбека. Сейчас полиция озверела от нападок на них, будет купировать любую проблему с той жёсткостью, которая и нужна для наведения порядка.
Оставалось надеяться, что девчонки не разболтают лишнего. Слишком много они увидели в трюме «Карлыгача».
Я отвлёкся от чтения новостных лент только когда пронзительно зазвенел звонок. Один за другим из аудиторий стали выходить преподаватели, а потом коридор заполнился студентами.
— Михаил? — возле меня остановилась Алла, за которой маячили те самые мужчины с непроницаемыми лицами. — Не меня ли вы ждёте?
А сама с лёгкой, почти неуловимой улыбкой на губах, смотрела на меня, как бы невзначай протягивая руку. Я поднялся на ноги, склонился к её тонким холёным пальчикам, чтобы обозначить поцелуй. Уловил тонкий запах дорогого парфюма, и довольно приятного.
Университетская форма — юбка уставной длины, белая блузка и жакет со значком четверокурсника на груди — очень шла Ростоцкой. Обольстительная красотка в стенах учебного заведения мгновенно преображалась в милую и скромную студентку.
— Алла Германовна, вы, как всегда, восхитительны, — дежурный комплимент девушке, тем не менее, понравился. — К сожалению, пока не могу уделить вам своё внимание. В этой аудитории сейчас будет лекция для нашей группы.
— Тогда почему бы просто не поговорить? — Алла кивнула телохранителям, чтобы те расслабились, а сама тут же пристроилась рядом. — Как прошла твоя встреча с господином Галкиным?
— Средне, — я покрутил пальцами в воздухе, словно не мог подобрать правильных слов.
— Средне? — рассмеялась девушка. — Что это означает? Вроде «да» и вроде «нет»? Судя по оживлению в Уральске, его помощь оказалась существенной. Это же ты?
Нетрудно понять смысл вопроса. Но я сделал удивлённое лицо.
— О чём это ты?
— Конспирация, да… — кивнула, улыбаясь, Алла и вдруг накрыла мою руку тёплой ладошкой. — Ты герой, Миша. Я не верила, что для несчастных девушек всё закончится хорошо. Рада, что ошиблась в рассуждениях. Не буду больше задавать вопросов по этой теме. Всё понимаю… Кстати, сегодня утром господин Галкин заезжал в гости. Знаешь, что он сказал мне?
Я пожал плечами, давая право Алле самой решить, нужно ли раскрывать детали её разговора с Басаврюком.
— «Передай лично Дружинину, чтобы он не волновался. Все вопросы со следователями решены», — как по писаному отчеканила Ростоцкая, но тихо, чтобы лишние уши не уловили суть разговора. А таких хватало. У яркой девушки Аллы поклонников хватало. Вон, стоят в сторонке, зубами скрежещут.
А тут ещё и Маринка Турчанинова с подругами подтянулась к аудитории. Конечно же, заметила нас, мило беседующих на лавочке. Раздула ноздри от возмущения и обиды, но сдержалась и не стала закатывать скандал. Я лишь покосился на неё с видом человека, занятого важным разговором. Впрочем, так и было. Меня интересовало лишь одно: за какие ещё ниточки может дёргать Басаврюк. Да, он представитель канцлера Шуйского, наделённый неведомыми мне полномочиями… И всё же он простолюдин, не более того. Вот эта загадка и не давала покоя.