— Хм, неплохо. Молодец, Михаил, хорошую идею подал… А что за артефакт? — отец задумчиво простучал пальцами по столу. — Где он сейчас?
— Он так и называется: «Камень аманата», — чуть помолчав, ответил Кузнич. — Находится в императорском спецхране. Но Шуйский вряд ли рискнёт потребовать его. У государя сразу же возникнет вопрос, зачем ему артефакт клятвы.
— «Камень» единственный в своём роде? — полюбопытствовал я.
— Как раз нет… Раньше в каждом княжеском Роде был свой «Камень аманата», ведь клятвы давали очень часто, — Марк Ефимович подцепил вилкой маринованный грибочек и отправил его в рот. Медленно прожевал. — Особенно в эпоху создания коалиций старых родов для обеспечения честности в переговорах между враждующими Домами. Артефакт не связан напрямую с Оком Ра, но также питается кровью, связывая души аманатов. Именно этот момент даёт твёрдую уверенность, что клятва не будет нарушена.
— Мне нравится, — кивнул отец. — Очень сильная гарантия. И нам нужно настаивать именно на таком варианте. Потому что в таком случае к Шуйским поеду и я. А есть какие-нибудь особые условия? Не отвергнет ли «Камень аманата» того, кто должен закрепить своей кровью слово канцлера?
— Таких тонкостей не знаю, — пожал плечами Кузнич. — Сам я никогда не участвовал в подобном ритуале, но читал про него много. Нет, не встречал каких-то особых условий.
Отец пристукнул ладонями по столу, отчего посуда подпрыгнула на месте.
— Хорошо! Есть с чем идти на встречу с Басаврюком. Мы предложим именно такое условие, и если у Шуйского за пазухой нет огромного булыжника, он должен согласиться.
Я промолчал. Наличие некоего артефакта клятвы значительно упрощало ситуацию. Есть шанс уехать из Москвы живым, но очень жаль потерять Субботина. Сроднился я с ним.
«Не ссы, тёзка. Всё ещё вилами на воде писано, — ободрил меня майор. — Мы же не знаем, как отреагирует канцлер на условие Дружининых. Вдруг откажется? Тогда сразу станет ясно, что он хочет твоей крови, чтобы заполучить меня безвозмездно. И не для хороших дел».
«А если согласится? Тогда мы уже не встретимся».
«Не скажи. Я заставлю этого княжича подружиться с тобой!» — хохотнул Субботин.
«Нужна мне его дружба».
«А вот тут ты не прав. Дружба с представителем старинного княжеского рода может пойти на пользу. Не отталкивай руку, протянутую с искренним желанием».
— Что, со своим Субботиным беседуешь? — отец заметил на моём лице задумчивое выражение.
— Обсуждаем, насколько реально перетянуть Григория Шуйского на нашу сторону, — ответил я, заслужив уважительный взгляд Прокла. — Можно свою мысль сказать?
— Говори, — заинтересовался отец.
— Чтобы не дать Шуйскому воспользоваться благоприятной ситуацией до проведения ритуала, предлагаю встретиться на нейтральной территории, провести обряд обмена заложниками, и только после этого ехать в Москву. Таким образом гарантия неприкосновенности будет стопроцентной.
— Да, неплохо, — кивнул Ильхан. — Проблема в том, что канцлер не пойдёт на такой шаг. Скорее, он предложит обменяться аманатами на своей территории.
— Вне досягаемости родового Алтаря, — добавил Кузнич. — Теперь у нас есть два предложения. Подождём, что скажет сам Шуйский.
— Ну что, звоню Басаврюку? — папаня в первую очередь посмотрел на меня, ожидая ещё каких-то слов. Но я кивнул и принялся за отварную молодую картошечку, к которой прилагался жареный телячий эскалоп.
Старший Дружинин вышел из-за стола и скрылся в соседней комнате. Пока он там беседовал с Галкиным, Ильхан и Прокл расспрашивали меня, появлялся ли ещё кто-то на горизонте с желанием расправиться со мной. Я умолчал о захвате речного буксировщика и спасении девушек. Незачем отцу знать подробности о моём безумном поступке. Иначе Арсен, Фил и Луиза понесут серьёзное наказание. Они отвечают за меня, их задача — охранять и ограждать от любых опасностей, а не давать мне ползать по трубам и подставляться под пули. Эх, видел бы Варяг, как я клинком снёс разом несколько голов! Шедевральный удар! Кстати, вообще не чувствую мук совести. Ублюдки занимались грязным делом, и понесли заслуженное наказание. А если рефлексировать, можно и с ума сойти. Вон, с каким равнодушием нукеры смотрели на обезглавленные тела, когда упаковывали их в мешки.
— Итак, господа, — отец сел за стол с деловитым видом. — Договорился с Басаврюком. Он приедет сюда через полчаса. Мишка, ты как? Хочешь присутствовать или какие-то университетские дела есть?
— Конечно, останусь, — с показным возмущением ответил я. — В конце концов, моя жизнь решается!