Александр Александрович задумался. Эти ограничения создавали моральный конфликт в душе князя. Он может пойти на всё ради власти… но готов ли потерять ещё одного собственного ребёнка? Признаться, Шуйский был готов пожертвовать Григорием, если что-то пошло бы не так. Михаил Дружинин получал бы тогда временную гарантию, но не абсолютную. Но… Гриша прошёл рекуперацию. А сын Дружинина — что уже точно ясно, иначе бы он не пошёл на такой размен — нет. Ситуация резко поменялась. Так кого же выставить аманатом? Рассуждая отстранённо и холодно, только разумом, но не сердцем, идеальным заложником мог стать Костя. Дмитрий — признанный наследник, уже активно заменяющий отца в некоторых делах Рода. Наташа — дочь, серьёзный актив, который можно использовать для будущего союза с какой-нибудь древней княжеской фамилией. Константин — мужчина, осознающий свой долг перед семьёй. У него уже двое наследников, так что моральная сторона аспекта должна быть полностью удовлетворена.
Но сердце подсказывало, что сыновья — это сила и мощь Рода. У Дмитрия растёт сын и дочь, планирует ещё детей. Хочет побольше сыновей, как и любой мужчина. Костя тоже работает на укрепление клана Шуйских. А Наташа… когда-нибудь она уйдёт в чужую семью, её дети возьмут кровь обоих Родов. Так стоит ли рискнуть своей любимицей? Чистая, незамутнённая душа, всем сердцем жалеющая Григория. Можно сыграть на её эмоциях.
Нужно сделать тяжёлый выбор. Или отпустить Григория, а вместо него взять в Слуги Михаила Дружинина; или провести честный обмен, рискуя только своей дочерью. Не доверял Шуйский подобным ритуалам, где требуется точность исполнения в каждом движении. Не так произнёс букву, чихнул не вовремя, макушку почесал — и всё, беда.
— Ты выбрал аманата, княже? — голос чародея вывел Александра Александровича из глубокой задумчивости.
— Наташа, — как в ледяную воду нырнул князь. — Я сам с ней поговорю, объясню мотив своего выбора. Она умная и добрая девочка, согласится.
— Я так понимаю, что извлечение сущности из мальчишки не потребует его умерщвления у Алтаря? — напрямую спросил Карп.
— Дружинины связали меня по рукам и ногам, — признался Шуйский. — Отказаться нельзя — сам же настаивал на встрече. Сочтут за слабость. Но у меня возник вопрос. А вдруг для ритуала потребуется смерть носителя? Это же считается насильственной смертью, которая приведёт к гибели моей дочери?
— С большой вероятностью — да, — кивнул Лиходеев, с печалью умудрённого жизнью человека, глядя на хозяина. — Поэтому просматривается лишь один вариант: честная сделка. Проводим ритуал, переносим матрицу сущности из мальчишки Дружинина в Григория и расходимся, довольные друг другом. Но даже при условии честности — это риск, огромный риск.
Шуйский пробарабанил пальцами по подлокотникам и кивнул, соглашаясь с Карпом. Вот почему нельзя было сразу встретиться с Михаилом и обсудить проблему? Почему при выборе вариантов понадобилось идти по самому кровавому? И опять в душе поднялась накипь злости на графа Татищева. Идиот, испортил всё, что можно! Мальчишка испугался и начал устилать свой путь трупами, не осознавая, какой силой владеет. Теперь нужно думать, какую виру выплатить Дружининым за беспокойство.
— Последний вопрос, дружище. Где искать артефакт?
— А ты, княже, когда последний раз заглядывал в родовое хранилище?
— Давненько. Думаешь, у нас есть «Камень»?
— Надо провести ревизию. Но на тот случай, если не найдём, придётся обращаться к тем, чья родословная идёт от первых княжеских Родов. А таких осталось не так уж и много.
— Ступай, Карп, — махнул рукой князь. — Сначала я разберусь с вопросом о твоём доступе в спецхран.
— Благодарю, княже, — Лиходеев встал, почтительно поклонился, после чего решительным шагом, ни разу не поволочив по-старчески ноги, вышел из кабинета.
А Шуйский сел за телефон и сделал несколько звонков. Получить допуск не составило труда. В «магическое» хранилище частенько захаживали студенты чародейской Академии, да и мэтры магии не чурались изучать старинные методики, чтобы писать свои диссертации. Вопрос в том, что именно искать. Вполне возможно, информации по «Камню аманата» в спецхране может не оказаться.
Канцлер частенько работал из своего кабинета, дистанционно управляя государственными делами, а Дмитрий в это время находился в Кремле. Дублирование процессов позволяло избежать больших ошибок в принятии каких-нибудь решений. Тем самым советник постепенно подготавливал наследника к государевой службе. Отдавать пост канцлера кому-либо другому Шуйский категорически не хотел. Поэтому Дмитрию нужно было очень стараться, чтобы император видел, кому можно без опаски доверить управление огромным чиновничьим аппаратом.