Кочевники-пастухи не понимали истинной цели осколков и охотно продавали их за серебро, оружие, пушнину, мёд. Русские купцы, в свою очередь, быстро поняли: камень сам по себе — лишь инструмент. Чтобы стать источником Родовой Силы, его нужно «привязать». Самое интересное, что осколки имели ту же природу, что и магические Стихии. И механизм привязывания был практически неотличим друг от друга, с некоторыми нюансами, но всё же…
— И какой же был ритуал привязки? — Субботину, чувствовалось, рассказ был интересен. Возможно, он воспринимал его как сказку, а меня — как Шахерезаду, развлекающую ночами султана.
— Ритуал кровной привязки у каждой семьи свой. Но общая картина могла быть такой. Купец делал надрез на ладони, капал кровь на осколок и произносил: «пусть Сила твоя станет моей, а моя — Силой моих детей. Пока жив мой Род — ты будешь жить в нас». Если камень принимал кровь (становился тёплым, поглощая её), он становился Оком Ра.
— А почему именно такое название выбрали?
— Око — это глаз нового Рода, дающий ему Силу и приглядывающий за каждым членом семьи.
— Ага, Ра — это Солнце. Жизнь, тепло, свет, сила. Солнце зорко смотрит сверху за своими детьми, — усмехнулся Субботин.
— Видишь, сам догадался, а зачем-то меня ото сна отвлекаешь, — шутливо упрекнул я майора.
— Сам термин-то я сразу разобрал, но мне не была понятна его внутренняя суть, смысл. Ладно, теперь картина вашего мира более-менее становится ясной. Расскажи, как Дружинины умудрились завладеть Оком.
Хм, история возвышения Дружининых, ставших в будущем одной из самых богатейших семей Южного Урала, со временем обросла мифами, и каждое новое поколение старалось внести в них ещё больше изюминки и колорита. В те времена мало кто заботился об увековечивании своих подвигов. Журналистам не были интересны торгаши, «набивающие свою мошну с жадностью дорвавшихся до богатого стола простолюдинов». Да, так и писали.
В общем, жил-был в Самаре некий Федька Дружинин, решивший воспользоваться данным ему правом выйти из крепостных. Правда, случилось это не сразу после манифеста Его Императорского Величества. Федька был ещё слишком молод, но не по годам умён и расторопен. Поэтому хозяин всячески старался удержать его возле себя, и только в 1883 году дал Дружинину вольную. Несколько лет Фёдор вкалывал в порту грузчиком, сошёлся с умными и предприимчивыми людьми, подучился у них грамоте. Перешёл в приказчики к одному купцу, работал у него в лавке. Умудрился накопить небольшой капиталец и на него приобрёл торговое свидетельство. С этого момента и началось, собственно, его восхождение. На тот момент Федьке исполнилось сорок пять лет, больше половины жизни, считай, прошло. И надо было торопиться. С семьёй у него, почему-то, не сложилось, но в свете появившихся перспектив он стал задумываться о наследнике. Однако прежде всего Фёдор на свой страх и риск взял в аренду баржу и начал мотаться с чужим товаром по Волге от Самары до Царицына. Он чётко знал, что прежде всего — репутация и надёжность, как перевозчика. И Фёдор Дружинин зарабатывал её потом и кровью. Несколько раз ему пришлось отбиваться от лихих шаек разбойников, коих хватало на всём протяжении Волги. Был дважды ранен, едва не умер от огнестрельной раны в грудь, если бы не одна молодая знахарка, выходившая его в Царицыне.
По семейной легенде Фёдор пообещал этой девушке, что скоро вернётся к ней на личном корабле и женится. А так как он очень дорожил своей репутацией и не бросал слова на ветер, на последние деньги купил Анастасии золотое колечко — залог своего решения.
И ведь сдержал своё слово. Завоёванный авторитет среди нанимателей позволил Фёдору крепко стать на ноги. Пусть он влез в большие долги, но приобрёл два колёсных парохода и несколько барж. Отрастил солидную бороду и купил себе приличный костюм с хромовыми сапогами, и на «Анастасии» прибыл в Царицын. Пусть и не через год, как хотел, но вопреки его страхам молодая знахарка ждала предприимчивого мужчину и согласилась выйти за него замуж.
Рассчитавшись с кредиторами, Фёдор нацелился на Оренбург. На то время река Самара была очень полноводной, и Дружинин один из первых оценил возможность торговать с южноуральскими городами. Ещё через пять лет он переехал в Оренбург вместе с женой и тремя детьми. Здесь он развернулся во всю ширь своей купеческой хватки: торговал с казахскими Жузами, строил магазины и лабазы по Оре и Уралу. В самом Оренбурге возвёл двухэтажный особняк на южном конце города, аккурат на высоком берегу Урала, откуда хорошо просматривались не только зауральские просторы, но и проплывающие по реке пароходы и баржи Торгового Дома Дружининых, ну и конкурентов, которых Фёдор Кузьмич мечтал в будущем «сожрать и переварить».