Я дал майору возможность как следует рассмотреть окрестности, после чего опустил жалюзи вниз и вернулся в койку. Включил настенное бра, удобно расположенное рядом с тумбочкой. Мягкий свет разогнал темень в палате. Интересно, когда здесь ужин? К сожалению, я мог ориентироваться только на биологические часы, так как своих у меня не было. Сняли перед операцией, скорее всего.
— Думаю, ужин дают в шесть часов, — вдруг подсказал Субботин. — В моём мире в большинстве поликлиник и больниц такое расписание…
— Значит, будем придерживаться местного расписания. Когда принесут кормёжку, тогда и принесут, — откликнулся я и выпил красную таблетку, потому что уже знал её свойства. А вот жёлтую пока решил не трогать. Медсестра не объяснила, для чего она. Снотворное в серебристом блистере тоже отодвинул в сторону.
Открылась дверь и в палату заглянул широкоплечий парень, лицо которого мне показалось знакомым.
— Ужин привезли, Михаил Александрович, — доложил он, закрывая собой маячившую за спиной медработницу с тележкой.
— Егорка, это ты, что ли? — узнал я охранника. От сердца отлегло. Значит, папаня не бросил меня на произвол судьбы.
— Я! — подтвердил парень, улыбаясь. — Со мной ещё Филя. Будем здесь, пока вас не выпишут.
Филю я тоже знал. Вертлявый черноволосый парень, похожий на цыгана, такой болтливый, что с ним никто не мог высидеть и получаса, чтобы не сбежать. Он частенько сопровождал грузы в Семиреченск, да и Уральск ему знаком.
— Который сейчас час? — спросил я.
— Шесть ноль-пять, — доложил Егорка и отошёл в сторону, пропуская медработницу с ужином. Та что-то тихо проворчала, охранник приложил руку к сердцу, как бы извиняясь за задержку.
Ну и что тут у нас? Рис и кусок отварной курицы, два кружка диетической колбаски, салат из свежей капусты с морковкой, чай, хлеб. Негусто.
— Я же с такого не наемся, — я сделал жалостливое лицо. — Пару пирожков бы…
— Не положено жареное и печёное, — невозмутимо проговорила женщина, оставив поднос с ужином на тумбочке. — Назначена диета. Дома будете пирожки кушать, господин. Покушаете, тарелки оставьте на подносе. Я потом заберу. Приятного аппетита.
Она развернула тележку, на которой были ещё два подноса с ужином (наверное, развозила его таким же лежачим, как и я), и направилась к выходу. Егорка пропустил её и закрыл дверь, оставив меня наедине с курицей.
— Ну, хоть в этом у нас различий нет, — веселился Субботин, слушая моё ворчание. — А как ты хотел, голубчик: питание в наших больницах самое суровое и беспощадное! Привыкай!
— Легко тебе говорить, а я варёную курицу не люблю, — с тоской глядя на кусок белого мяса, ответил я, и стал цеплять вилкой рис.
Тем не менее, съел всё, как ни странно. Видать, таблетки восстановили магическую ману, что разогнало метаболизм в организме. Насытившись, запил ужин чаем и отвалился на подушку.
— Майор, что делать будем? — спросил я, глядя в потолок.
— Ждать, — прошелестел голос Субботина. — В окно вряд ли полезут. Этот вариант я отметаю. Остаётся проникновение через дверь. Охрана меня не впечатляет.
— Хорошие парни, драться умеют, — мне стало обидно за ребят.
— Драться все умеют, только не все побеждают, — резонно заметил майор. — А наши противники зело резкие. И не боятся использовать огнестрел. Как бы не наделали дырок в охранниках.
— И как они сюда проникнут? Всё-таки здесь закрытое заведение…
Субботин фыркнул, словно не верил в неприступность больничной цитадели.
— Поверь, способы есть. Так что сегодня ночью бдим, не расслабляемся. Любого, кто войдёт в палату в это время, прикидываясь доктором-няшкой, буду валить. Извини, тёзка, но мне твоя шкура дорога. Как бы и я в ней тоже нахожусь.
— Хорошо, — мои глаза всё-таки стали слипаться, несмотря на героическую борьбу со сном. — Слушай, я подремлю чутка. Сил нет!
— Поспи-поспи. Всё равно ещё будут медицинские процедуры. Забор крови, измерение температуры, давления. Может, и укол поставят.
Я хотел ещё что-то сказать, но утомление и ослабленность организма после ранения сыграли свою роковую роль. Лучше уж сейчас часок сна вырвать, чем ночью отрубиться. Опасения майора были небезосновательные. За мной стали охотиться всерьёз, а это означало одно: Мистер Икс не успокоится, пока не получит мою голову.
Короткий сон, как ни странно, очень помог. Разбудило меня лёгкое потряхивание за плечо. Я мгновенно открыл глаза, готовый к любому варианту событий, но увидел склонившуюся надо мной знакомую медсестру. Девушка от неожиданности отдёрнула руку и тут же сухим голосом, скрывая испуг, проговорила: