Я вместе с сопровождающим меня Фишлером спустился со второго этажа в холл городского Департамента полиции. Мы сдали пропуска и расписались в регистрационной книге, после чего вышли через турникет на улицу. Глубоко вздохнул, до сих пор не веря, что остался жив и не сижу сейчас в камере, ожидая обвинения. В чём? Разве у полиции не найдётся причины закрыть человека, который стал свидетелем перестрелки и двойного убийства, за крепкой решёткой? Что ещё сказать: я тихо обалдеваю, что не сижу в следственном изоляторе после стольких происшествий с кучей трупов.
— Спасибо, Генрих Оттович, — искренне поблагодарил я адвоката. — Вроде бы и нет причин меня обвинять, но как-то не очень приятно ощущать себя под взглядом следователя, словно ты перманентно виновен во всех земных грехах.
— Не благодарите, Михаил Александрович, — ухнул Фишлер. — Это моя работа. Как только мне позвонили, я сразу же помчался сюда. Идёмте, я довезу вас до университета.
Он показал на довольно редкий в наших краях «Атлант», выпускаемый одноимённым русско-германским автомобильным концерном, глубокого голубого цвета с перламутровым отливом, с продуманной аэродинамикой, больше схожей с гоночными тачками. Фары из закалённого стекла, передняя решётка с хромированными вставками, посредине эмблема в виде варяжского щита, а на нём — стилизованная фигура человека, держащего на плечах лазурное облако. Скорее всего это облако олицетворяло небо, которое и был обязан держать сей персонаж. Я читал в каком-то журнале, что многочисленные детали кузова, да и сам кузов покрывают керамической краской, которая даёт эффект самоочистки и лучше всего защищает от негативных внешних условий. Как там говорится в рекламном проспекте? «Автомобиль „Атлант“ — это не просто средство передвижения. Его экстравагантный и в то же время утончённый дизайн говорит о высоком статусе владельца, стремлении к инновациям и комфорту».
Не знаю, не знаю. Многие автоманьяки утверждают, что «Атлант» выпускают для тех, кто любит позёрство и дешёвые понты. Технические характеристики не лучше, чем у того же «Бенца», и единственное его преимущество — комфортный салон. Настоящая кожа, подстраивающиеся под тело водителя и пассажиров кресла с несколькими ступенями подогрева, ну и прочие удобства, отсутствие которых в элитных авто — моветон.
— Откуда у вас такая красотка? — я провёл пальцем по сверкающей лаком крыше. Врут рекламщики. Не очищается, вон едва заметная дорожка на пыльной поверхности появилась.
— Специально из Санкт-Петербурга заказывал, — чуть ли не с гордостью ответил Фишлер, нажимая на кнопку брелока. Пискнул сигнал блокировки, мигнули фары. — Каждая партия выпускается в малых объёмах, и то под заказ. Три года ждал, представляете?
— Да уж, — садясь в упругое кресло, ответил я и аккуратно закрыл дверь. Тут же что-то зажужжало под моим задом, и спинка стала подстраиваться под меня. Только за одно это хотелось купить «позёрскую» машину! Девчонок катать в ней здорово!
Фишлер сел за руль, завёл мотор, и пока тот сыто порыкивал, вслушивался в его звуки. Потом кивнул и осторожно выехал из стояночного «кармана», расположившегося напротив главного здания Департамента. Машина шла мягко, в салоне почти не слышалось посторонних звуков.
— Михаил Александрович, позвольте мне задать вам несколько вопросов, — глядя на дорогу, произнёс адвокат.
— Конечно, даже нужно. Дело, я так понимаю, ещё не закончилось?
— Ещё не раз вызовут, — «успокоил» меня мой Фишлер и даже ухнул от смеха. — Теперь к серьёзному. У вас есть подозрения, кто это мог быть?
— А вам отец ничего не говорил о событиях в Оренбурге? — осторожно спросил я. Чёрт его знает, этого адвоката. Наговоришь ему сейчас с три короба, а он от страха побежит в какое-нибудь силовое ведомство и вложит, невзирая на свою службу Дружининым.
— Да, я в курсе некоторых вещей, произошедших с вами, — кивнул Фишлер.
— Тогда как считаете, это могли быть люди графа Татищева или того человека, что руководит им?
— А вы ни с кем здесь не ссорились в последнее время?
— Разве что с одним нервным приятелем из университета. Но это же не повод палить по мне из машины, а потом пытаться похитить! — удивился я и нервно передёрнул плечами. — Скорее всего, след тянется из Оренбурга.
— Ну да, я так и подумал, — помял пальцами мочку уха адвокат и снова крепко ухватился двумя руками за руль. — Значит, первая версия — граф Татищев. Но и другие не будем отметать сразу. Кстати, как имя вашего нервного приятеля?
— Андрон Яковлев.
— Фамилия знакомая, — задумался Фишлер. — Михаил Александрович, если появятся ещё какие соображения, звоните мне. Возьмите в бардачке визитку.