Впрочем, не стоит ломать голову над проблемами, которые могут вызвать только улыбку. Мне над другим стоит подумать. Как узнать бенефициара, заказавшего мою голову? Понимаю, что граф Татищев — единственная ниточка, тянущаяся к тому человеку. Сам граф ничего не скажет, а значит, нужно подключать Луизу.
Ополоснувшись в душе, я надел шорты и футболку, пригладил влажные волосы пятернёй и решительно направился к рыжей. Девушка открыла мне дверь сразу же, как будто ждала моего появления. Она была в длинном махровом халате и с намотанным на голове полотенцем. Вероятно, только что из ванны вылезла. Вся распаренная и розовая.
— Забыл что-то? — без улыбки, но с интересом спросила Луиза, склонив голову к плечу.
— Просьба появилась, — я шагнул через порог, закрыл за собой дверь и оказался в небольшой уютной комнатке, скажем так, «эконом-класса». Присутствовал обязательный гардеробный шкаф с ростовым зеркалом на дверце, стол, пара табуретов, симпатичные занавески с цветочками, на полу между кроватями — небольшой вязаный коврик. Даже маленький холодильник есть. Ну и разные девичьи мелочи, оживляющие интерьер казённого учреждения, куда же без них.
— Можешь помочь?
— Смотря о чём просишь, — девушка направилась к холодильнику, вытащила оттуда две банки с пивом. Одну бросила мне, даже не интересуясь, хочу ли я глотнуть холодненького пенного. Конечно, хочу!
Она села в кресло, закинула ногу на ногу, не забыв при этом прикрыть оголившуюся ногу халатом. Но изящную лодыжку выставила напоказ. Дескать, тебе этого достаточно, мальчик. Впрочем, о чём мыслит рыжая бестия — это всего лишь мои фантазии.
— Нужно взломать почту графа Татищева, — дёрнув на себя ключ-открывашку, сказал я. Раздалось шипение, вверх взметнулось облачко белесого пара. Холодненькое, ещё и из морозилки! Неужели Луиза знала, что я приду и заранее подготовилась?
— С какой целью? — девушка припала к банке, сделала глоток, другой.
— Мне нужно знать, с кем из высокородных аристо ведёт переписку, кому посылает отчёты, если таковые существуют, и понять, с кем он больше всего контактирует.
— Проще говоря, узнать, чей он вассал, — кивнула Луиза, — и перед кем отчитывается.
— Да. Правильно поняла.
— Хорошо, узнаю. Вечером скажу. Хотя мог бы спросить у своего отца. Уж он-то в курсе взаимоотношений высокородных дворян.
— Спрошу, если ты не сможешь выяснить.
Луиза кивнула, сделала ещё один глоток, и пристально взглянула на меня.
— Теперь вопрос к тебе: зачем?
— Хочу понять, почему он похитил мою бывшую девушку. Какая у Татищева была причина? — Я немного слукавил, потому что причина похищения уже давно известна: заманить меня на Алтарь и извлечь душу призванного, то бишь Субботина. Но не говорить же об этом Луизе! Пусть сама придёт к нужной мысли. Она девочка умная, догадается когда-нибудь.
— Речь идёт о Лизе Алеевой? — уточнила Ирмер.
— Да, — я с удовольствием припал к банке, не догадываясь, что сам даю некоторые ответы ей в руки.
— Хорошо, попытаюсь проникнуть в почту графа, — Луиза подстраховалась на случай неудачи. — Вечером дам ответ.
Она поднялась, давая понять, что задерживаться в её комнате нежелательно. Отцу могли доложить о моём визите к телохранительнице, и ему вряд ли понравится, что Луиза даёт повод для нашего сближения. Я попрощался и ушёл к себе. У меня в планах было позвонить Ваньке Дубенскому. Честно признаюсь, волновался немного за своего друга. Его ведь могли использовать в качестве наживки, как и Лизу. А я обязательно захочу его спасти. Такой уж у меня характер.
— Что на этот раз интересного узнал? — Александр Егорович жестом показал на кресло, когда Варяг зашёл в кабинет.
— Сегодня наблюдал за спаррингом Михаила и Луизы, — присев, доложил Мастер. — Я не знаю, как можно объяснить увиденный феномен… В общем, Михаил каким-то образом привязал к своему магическому Атрибуту нож девушки.
— Ты дал им разрешение драться с боевыми клинками? — брови Дружинина сошлись на переносице. Человеку, плохо его знающему, могло показаться, что один из богатейших людей Южного Урала сейчас начнет выплёскивать раздражение и гнев. Но Варяг был спокоен. Хозяин всегда показывал свою бесстрастность, когда речь заходила о Михаиле. Мастеру клинков казалось, что Александр Егорович совершенно не любит среднего сына, в отличие от Даниила или Алёшки. Взросление Миши проходило больше на глазах матери, чем отца, поэтому и взаимоотношения их отдавали прохладцей. Варяг мог ошибаться, поэтому свои мысли никогда никому не озвучивал.