— Ты хороший человек, хоть и ведешь себя частенько как та еще зараза, но монстром ты все-таки не стал, Назгул — внимательный взгляд на меня, — и стараешься творить добро, в меру своего понимания. Конечно, я многим тебе обязан, как и Пауку, так что я предпочту подождать, пока вы сами уладите свои разногласия, а не закладывать одного своего друга другому. Не так у меня много друзей, чтобы позволить себе их предавать — грустно выдал профессор.
— Ладно, прости, Док, был неправ — покаялся я. В этот момент мне захотелось рассказать Курту всю правду, а не только тот осколок, что я выдал ему при прошлом нашем разговоре, но… здравый смысл победил сентиментальность. Всей правды Коннорсу знать не нужно, для него это будет слишком большим ударом, а терять такого наставника и… все-таки друга, мне все еще не хотелось.
— Забыли, — подытожил профессор, — так что ты скажешь по поводу моего плана? — вернулся к теме разговора Курт.
— Что тут сказать… будет больно, причем очень, а если процесс зашел уже слишком далеко и изменения затронули мозг и нервную систему…такое "лечение" может убить Паука, или сделать идиотом, хотя обратился он к нам вроде бы вовремя, так что обойдется… скорее всего.
— Хм, нужно попробовать сократить риски.
— Попробуем, для начала — никакой звуковой обработки — отдать своим частицам нужные команды я смогу уже самостоятельно, было время немного в этом потренироваться.
— Хорошо, добавим красителей? Думаю, антрацитово — черная жидкость в шприце сможет навести Паука на ненужные тебе подозрения, — задумался Док.
— Изменить цвет тоже не проблема, так что жидкость будет прозрачной, меня больше волнуют проблемы с болевыми ощущениями, все-таки придется резать по живому, причем почти во всем организме сразу.
— Ничего кроме как обезболивающего я предложить не могу, сомневаюсь, что Паук доверяет нам настолько, чтобы согласиться на полный наркоз.
— Предложить стоит, но шприц с морфином под рукой лучше все-таки иметь. — кивнул я, — Но это все борьба с последствиями, а как дела с причиной?
— Можно пропустить его через излучатель, — это замедлит процесс, но все равно, лет через пять он станет монстром. — тяжелый вздох.
— Пять лет не так уж мало, может и придумаем что-нибудь за это время.
Остаток дня мы спорили до хрипа, выдвигали и отвергали различные теории, пытаясь изыскать еще какие-нибудь способы, но так ни к чему и не пришли. И вот наступил момент истины — в лабораторию пришел Человек-Паук, воспользовавшись любезно оставленным приоткрытым окном. К лечению уже все было готово — три шприца — с моими клетками, обезболивающим и стимулятором лежало на столе.
— Как успехи? — слегка нервно спросил Паук.
— Как сказать… вылечить полностью мы тебя не можем, во всяком случае, пока что. Но нашли способ существенно замедлить твою эволюцию. Вальтер, объясни, пожалуйста, детали.
— Итак, на основе твоей крови мне удалось сконструировать… ммм… антитела, так будет ближе всего, что будут искать мутировавшие в твоем организме дальше необходимого ткани и удалять их. Поскольку такие ткани сидят не в одном месте, а равномерно распределены по твоему телу, повреждения от их уничтожения будут болезненными, но не фатальными, — слегка задумчиво, — О! Нужно будет попробовать использовать такой же метод с раковыми клетками, может и удастся добиться излечения… некоторых видов… на ранних стадиях… м-да, простите отвлекся. Так вот, после работы моих антител(и ведь действительно, самых что ни на есть моих), доктор Коннорс попробует при помощи своего излучателя замедлить сам процесс эволюции. Но учти, даже такой комбинированный метод дает тебе лет пять, от силы.