— Скажем так, я продолжал экспериментировать со своими возможностями и случайно раскопал очень, повторяю, очень гнусную историю, связанную с одной личностью.
— Да что, случилось, то, ответь уже наконец! — кажется Док перенял мое настроение и сейчас тоже начнет заводиться, спокойнее, не хватало мне для полного счастья еще и явления Ящера.
— Скажи, у тебя есть дочь, сколько ей сейчас?
— Эм, 12, но к чему вопрос? — Так, заводиться перестал, уже хорошо.
— А к тому, что пока мы сейчас тут с тобой разговариваем, одна тварь развлекается, пытая девочку лет 11 — сбросить напор гормонов, пока не пришел боевой режим.
После этих слов с Куртом произошли разительные перемены — мягкий и мирный ученый ушел в тень, на его место пришел суровый военный врач, которому доводилось и добивать безнадежно раненых, чтобы облегчить страдания, и самому отстреливаться от нападавших. Голос стал ледяным, а таким тоном только приказы и отдавать.
— Кто и где?
— Некая Кимура, наемница. По заказу человека, которого она называла доктор Райс. А если бы я знал где, был бы уже там.
— Подожди до вечера, я сейчас свяжусь с нашими друзьями. — Доктор ушел в свой кабинет.
Время до вечера тянулось со скоростью подстреленной черепахи. Мы с Куртом кое-как провели лабы, но мысли наши в тот день были далеки от науки. Фелиция заметила мое состояние и пыталась поднять настроение, невзначай интересуясь причинами моей депрессии (со стороны мое состояние довольно сильно на депрессию походило), все-таки она у меня просто чудо. Договорились сходить сегодня в театр, как раз на гастроли приехали русские и ставили "Горе от ума" Грибоедова. Еще в прошлом мире мне удалось выбраться на этот спектакль, впечатлений было масса, причем сугубо положительных, интересно, а как это произведение будет звучать на английском? Договорились, что я зайду за Фелицией к девяти часам, заказали билеты… надеюсь, спектакль сумеет отвлечь меня от грустных мыслей.
Коннорс не подвел — в шесть вечера я уже встречался с тремя бывшими военными, что в свое время помогали мне с документами и легализацией средств.
— Курт сообщил нам, что у вас появилось срочное дело, господин Майер? — последние два слова были сказаны с некоторой ехидцей, — последнее дело оказалось весьма прибыльным, так что мы во внимании, — да, никаких "добрый вечер" и "как самочувствие?" — сразу к делу, уважаю.
— Наемница Кимура и некий доктор Райс. Мне нужна самая полная информация, какую вы только сможете найти, — троица переглянулась.
— Райс? Вы уверены?
— Да, вам что-то известно? — я встрепенулся.
— Да, доктор Райс был убит подопытным образцом какого-то биологического оружия, подробностей я не знаю, да и история старая, ей уже лет двадцать, если не больше.
— Да, но у него вроде бы был сын, возможно — это он, — добавил второй офицер.
— Что же касается наемницы Кимуры… думаю, мы сможем помочь друг другу, — начал третий, — видите ли, Вальтер, эта дамочка стоит поперек горла уже многим, но у нее есть влиятельные покровители, да и свойства ее организма обеспечивают неплохую безопасность, так что связываться с ней — себе дороже.
— Мне все равно, просто скажите, где я могу ее найти.
— Не торопитесь, молодой человек, мы верим в ваши таланты, а потому хотим предложить контракт. Голова Кимуры оценивается в двадцать миллионов долларов. Мы готовы предоставить вам все имеющиеся у нас данные о ней, если вы согласитесь выполнить этот контракт, разумеется 10 % комиссионных отходит нам — хищная улыбка, — дать вам время на размышления?
А чего тут думать, эту тварь я бы прикопал и даром.
— Я согласен.
— Очень хорошо, мы свяжемся с вами через несколько дней, счастливо оставаться.
Вояки ушли, Курт тоже засобирался домой, а мне стоило подготовиться к походу в театр. Боги, как же мало времени, хоть разрывайся.
Фелиция Харди.
Вальтер сегодня был сам на себя не похож, нервный, дерганный, и куда мрачнее, чем обычно. Кажется случилось что-то серьезное. Но что могу сделать я? Только быть рядом с ним и поддерживать, не физически, так морально. Но что же случилось?
Любопытство и беспокойство за близкого человека весь день грызло девушку.
Нет, с этим нужно что-то делать. Хм, пригласил в театр…Можно и в театр, но как же его разговорить? Ведь до чего упрямый, держит все в себе и сваливает на осенний сплин, ага, так я и поверила! Ладно, придется применить тяжелую артиллерию! Прости, любимый, но ты сам напросился. Я не хочу, чтобы у нас друг от друга были тайны, общие — пожалуйста, но не индивидуальные!