Увы, моим хомячным планам осуществиться было не дано — злая осьминожка, в народе доктором Октавиусом именуемая, возмутилась отсутствием приглашения себя, любимого, на этот праздник. Возмущение слегка безумного ученого вылилось в небольшой разгром демонстрационного стенда, и все бы ничего, побуянил бы дядька слегка, да успокоился, но ведь Питеру просто так на месте не сиделось и он решил всех спасти…опять. Результат был вполне ожидаемый — минус один медицинский центр, вот уж во истину — хотел как лучше, а получилось как всегда. Так, рванули эти ребята в сторону реки. Паркер мне без надобности, а вот завербовать человека с мозгами Отто Октавиуса будет полезно — дать ему лабораторию и финансирование и пусть пашет, на благо страны, ну и меня, разумеется.
Догнать ученого проблем не составило — тот просто вырубил команду небольшой баржи и сейчас сваливал подальше от места преступления. Перелететь на кораблик тоже было нетрудно. И вот, спиной ко мне стоит Доктор Осьминог, вид имеет слегка потрепанный, да еще и тихонько матерится на немецком, кажется, он и сам не рад, что потащился в этот центр, хотя его можно понять, человек он немного тщеславный и когда твой ассистент, роль которого сводилась к принеси — подай — не мешайся, присваивает себе результаты твоего труда… в общем, настроение от таких известий портится весьма сильно.
— Добрый вечер, господин Октавиус, — вежливое общение — залог хороших отношений.
Ученый стремительно обернулся и сразу попытался схватить меня одной из своих механических конечностей. М — да… кажется, его в детстве здороваться не учили, или он так рад меня видеть, что хочет как следует обнять? В любом случае, повредить мне эти клешни все равно не могли, но и просто так подставляться смысла не было, поэтому я просто захватил их телекинезом и зафиксировал на одном месте.
— Ммм, простите, но обниматься я предпочитаю с девушками.
— Ты кто такой и что тебе от меня понадобилось? — Эх, ни здрасте, ни как дела, ну да ладно, у мужика день действительно выдался не очень, можно и закрыть глаза.
— Я — возможно ваш будущий лучший друг и работодатель, — и улыбку не забыть добавить, — вам же нужна работа?
— И что вы хотите мне предложить? Похищения, ограбления? Или для вас нужно разработать какое — то оружие? — язвит даже в таком положении, а может и нет — последнее время ученый вынужден был заниматься именно этими вещами.
— У меня есть вариант интереснее. Как насчет личной лаборатории, широкого финансирования и свободы исследований?
— А где подвох? — насторожился немец.
— Подвох заключается в том, что полученными результатами распоряжаться буду я, — видя, как набычился Октавиус, я решил несколько пояснить ситуацию, — нет, присваивать себе авторство я не собираюсь — известность мне не нужна, но и на ваше имя патенты не оформить — у вас и так уже на три пожизненных срока славы хватает. Хотя, если так хотите, можно «выступать» под псевдонимом.
— Я могу подумать?
— Конечно, я ни на чем не настаиваю, если решитесь, просто позвоните мне вот по этому номеру, — кидаю ему записку с номером, взятую из кармана плаща. Разумеется, никакой записки там раньше не было, но симбионта такие мелочи никогда не волновали, теперь на многоногом есть моя метка, — надеюсь, до скорой встречи, — с этими словами, растворяюсь в темноте, наблюдая за слегка вытянувшимся лицом ученого, интересно, за кого он меня принял?
От «дежурного набора» в Пауке поступил очередной сигнал — товарищ находился в жуткой депрессии и опять сгорал от чувства вины. Блин, ну сколько можно? Нет, нужно провести с Питером беседу, причем, весьма основательную. Ну сколько можно страдать херней? Решено, в следующий раз, как он пойдет в лабораторию института, выскажу ему «пару ласковых».
На следующее утро в газете вышла очередная статья, поливающая Паркера (точнее, его вторую личность) помоями. Нет, в этот раз, в принципе, вполне заслуженно, хотя можно было бы и помягче, а уже вечером Паук заскочил ко мне в институт.