Я уже открыла рот чтобы спросить насчет Лэйры, которой он меня постоянно называет, а заодно и фальшивки, за которую меня похоже приняли, как рядом раздался низкий, пронзительный визг. Надрывный, страшный. Я вздрогнула и развернулась в сторону клетки с розовыми пушистиками, которые этот визг и издавали. Что с ними?
Визг прекратился так же внезапно как и начался, а пушистики замерли на пару мгновений подобно статуям, а потом начали раскачиваться из стороны в сторону, протяжно завывая. Жалобно так… Да что у них там происходит то?!?
По инерции сделала несколько шагов в сторону той клетки, чтобы получше рассмотреть и…
Резкая боль в плече… а затем и в лице, которым я приложилась со всего маху о прутья клетки… клетки с отморозками!
Осознание собственной глупости, а затем и случившегося пришло почти мгновенно. Забылась, забыла держать дистанцию, непозволительно близко подошла к клеткам! И сейчас плечо, почти выворачивая сустав, подобно металлическим тискам сжимали чьи-то огромные, волосатые ручищи, в лицо бил аромат давно нечищенных зубов, а в глаза со злобной ухмылкой смотрели рыбьи буркала, полностью лишённые даже проблесков интеллекта.
Страх, едва вспыхнув, тут же и погас, сметённый очередными, фантастическими по своей невероятности, ощущениями.
Покалывания в тех участках голой кожи лица, которые соприкоснулись с прутьями клетки, волной распространяющееся по всему телу… Мутнеющее на мгновение, а затем вспыхивающее подобно бенгальскому огню сознание. И странные ощущения… Словно два совершенно разных конструктора Лего один упрямый ребёнок объединил в один… Моё сознание словно расширилось, я ощущала себя кем-то большим, могучим и… очень злым!
Я, Настя, по-прежнему всё воспринимала и понимала, но как-то отстранённо. Словно холодная безэмоциональная машина. Но эти ощущения, мои ощущения, больше не были приоритетными…
Кричал что-то Глэвиус… Клокотали возбуждённо мужчины-птицы… Жуткое рычание, перемежаемое странным стрекотом, доносилось от клетки с "пауками"… Гомонила возбуждённо разношерстная толпа…
А я стояла, вжатая лицом и телом в прутья клетки, и спокойно смотрела в ухмыляющуюся небритую рожу имбецила, схватившего меня.
Мгновение, другое и ухмылка стекает с мерзкой физиономии подобно грязи под струями очищающего дождя. Громила напротив удивлённо смотрит на странно мерцающие прутья, к которым я прижата лицом и переводит ошарашенный взгляд на меня.
А на моём лице медленно расцветает улыбка. Потому что, в отличие от них я знаю, что именно сейчас произойдёт… Вижу три огромных щупальца, поднимающиеся над полом за их спинами, примеряющиеся к выбранной жертве… к своему обеду…
Истошный визг, похожий на женский… Один из них всё же обернулся и заметил притаившегося за их спиной хищника, приготовившегося к броску. Но поздно… Не для всех, для одного!
Обернуться он не успевает. Лишь вспыхивают на мгновение недоумением пустые рыбьи глаза. А затем я снова свободна…
Свободна стать безмолвным зрителем кровавого пиршества…
Толпа в клетке, истошно крича и растеряв всю свою грозную брутальность, отчаянно жмётся спинами к прутьям клетки, стараясь при этом их не коснуться…
Я ухмыляюсь. Забавное зрелище! Они словно тараканы, мечущиеся между тапком и мухобойкой!
Но им не до смеха почему-то, они не могут разделить со мной моё веселье. Почему, глупые, ведь это же так весело! По-настоящему весело! Но его сообщники почему-то в ужасе. Может быть потому, что их товарища сейчас всё сильнее и сильнее сжимают в своих смертельных объятиях кровожадные живые побеги? Подобно щупальцам гигантского осьминога они сдавливают его, еще живого, всё сильнее и сильнее, под крики боли, хруст ломающихся костей и брызги крови из разрывов на лопнувшей от перенапряжения коже.
Это не просто весело, это удовольствие наблюдать за тем, как, подыхая в муках, получает по заслугам тот, кто загубил сотни жизней: насиловал, убивал, продавал в рабство. Ради жалкой кучки припасов уничтожал целые корабли вместе с командой… А иногда оставлял кого-то из них в живых. И тогда это было ещё хуже смерти…
Мой взгляд безошибочно находит в толпе этих тараканов его. Молоденького паренька, едва достигшего совершеннолетия. Он единственный не жмется испуганно к краю, а стоит и смотрит, как и я. Нас двое, двое тех, кому это кровавое зрелище доставляет удовольствие.
Они захватили корабль его отца. Опустошили его подобно саранче, а выживших выбросили в космос. Всех, кроме него. Старые космические волки были им не нужны — много возни, мало дохода, да и удовольствия никакого. Но он — другое дело. Молоденький и слишком красивый. Длинные рыжевато-золотистые волосы, приятное лицо с нежными чертами, стройная изящная фигура. Его участь была предрешена. Они насиловали его всей кодлой. Первое время сутками, пользуя беспамятное, уже растерзанное тело. Но тело выжило, зажили внутренние разрывы и раны, нанесённые зубами, зажили синяки и ссадины, кровоподтёки. Но покалечилась душа, спрятавшаяся так глубоко, что её уже вряд ли достать…
По щеке заскользила слеза. Настолько горючая, что она обожгла меня, вырывая из того состояния, в котором я находилась…
Слабость, головокружение, тошнота… Мне пришлось ухватиться руками за прутья решётки чтобы удержаться на ногах.
Никаких контактов сейчас, я сказала! Если не хочешь чтобы я сдохла, не успев спасти твой драгоценный кокон!
Медленно подняла голову, окинув взглядом происходящее… Успела увидеть стремительно исчезающие в полу щупальца, упрямо и жадно утягивающие за собой ошмётки мяса, тряпок и костей — всё, что осталось от той твари, что при жизни была хуже "несунов" и "крылатых" и всех монстров этого могильника вместе взятых… Встретилась с пустым взглядом светло-зеленых глаз того парня… Осознала всё, что прочувствовала и увидела и…
Согнулась пополам в жёстком приступе рвоты. Прощайте инопланетные хлебцы и вкусные патисончики… И ты, Тархун, прощай!
Кое-как разогнувшись, утёрла рот рукавом ритуальной рубахи. Прости меня Глэвиус, я ее обязательно постираю… когда-нибудь…
Во всех клетках кроме этой стояла гробовая тишина. Теперь я понимаю значение этого слова в полной мере. А в этой клетке…
Кого-то, как и меня только что, жестоко рвало. Кто-то даже рыдал истерично, отчаянно. А ещё я слышала шёпот "Он не прикасался к клетке! Не прикасался!"
Это точно… К ней прикасалась я! И сейчас прикоснусь снова, но уже умышленно!
— Вы!
Они все как по команде посмотрели на меня. Хотя и до этого большинство из них не сводило с меня ошеломленного, напряжённого взгляда.
— Повторить?
Ужас во всех, за единственным исключением, глазах и отчаянные мотания голов из стороны в стороны.
— Тогда отдайте мне его. — Я указала рукой на парня, продолжавшего смотреть на пол, в том месте, где скрылись щупальца с их кровавой добычей. — Он ваша плата за то, чтобы прямо сейчас не повторить участь вашего капитана.
Я могла бы позвать парня, попросить его подойти. Но кто знает, как отреагирует на это перепуганная стая шакалов. Лучше пусть считают его жертвой, вынужденной платой, а себя счастливчиками. Когда поймут, что к чему будет уже поздно.
Несколько особо резвых товарищей подлетели к парнишке и, ухватив за шкирку, приволокли ко мне, напоследок швырнул лицом прямо в прутья решётки.
Вот же мерзость гнилая! Пусть напоследок, но нагадить! Ненавижу тварей! Вы заслужили то, что с вами скоро произойдёт!
Он смотрел на меня, ухватившись за решётку с той стороны. И похоже совершенно не боялся того, что с ним из-за этого может случиться. И меня не боялся ни грамма. Ничего больше не боялся. Не после того, через что ему пришлось пройти за эти два почти года. Жизнь в качестве корабельной шлюхи, игрушки для этих уродов… Смерть для него сейчас лишь избавление.