Сердце учащённо забилось и смутная идея оформилась в чёткий план. Я решительно открыла проход и шагнула в клетку под протестующий возглас Глэвиуса и взбудораженный стрекот скарра. Никто внутри клетки на мое появление внимания не обратил.
Я вздохнула и решительно сняла через голову ритуальную рубаху. Нет, я не собиралась приводить мурфов в чувство, устраивая им стриптиз. Просто мне нужно было во что-то завернуть маленькое тельце.
Прости, Глэвиус, я ее правда постираю!
Последний осторожный шаг и я аккуратно заворачиваю холодное тельце в ткань…
Если честно, было страшно. То, что мурфы вроде как мирная раса, не значит, что они не могут кинуться на меня всем скопом за то, что я посмела прикоснуться к их детёнышу. Особенному для них детёнышу! Вся моя надежда была на корабль, который при худшем раскладе не даст меня в обиду, своевременно задействовав свои щупальца.
Пару мгновений я почти не дышала, замерев посреди клетки. Ждала реакции. Не дождалась. Подняв глаза убедилась, что мурфы неотрывно смотрят на меня и мертвого детёныша в моих руках.
Ладно, дальше. Сделала шаг назад. Ещё один. И ещё. С каждым шагом надежда таяла, но когда я уже приблизилась вплотную к решётке, мурфы слаженно поднялись с пола и шагнули в мою сторону.
Есть контакт!
Я снова открыла проход и вышла из клетки, продолжая пятиться, а мурфы, словно загипнотизированные, слаженно шагали за мной. Вспомнилась детская сказка про Нильса с его волшебной дудочкой и заколдованных им крыс. Только я, в отличие от него, своих заколдованных не топить веду, а спасти пытаюсь. И дудочка у меня перевязана траурной лентой.
Я сглотнула, прижимая к груди свёрток. Нет, я не боюсь мёртвых, бояться нужно живых. Только это ведь не просто мертвое тело, а тело ребёнка. Пусть этот ребёнок и принадлежит к другой расе и человеческого напоминает лишь отдалённо…
Я отступала всё дальше к стене и уже хотела развернуться и идти лицом вперед, как…
— Лэйра!
Меня окликнул Глэвиус, который всё еще стоял возле клетки и почему-то напряженно вглядывался внутрь. Привстав на цыпочки, чтобы увидеть за спинами столпившихся передо мной мурфов, я закусила губу.
Мать детёныша! И плевать, что они гермафродиты — родила, значит мать! Так вот, мать, которую мы посчитали мертвой, сейчас на подрагивающих мохнатых руках медленно ползла вслед за нами.
Господи!
Я перевела взгляд на Глэвиуса, и он, поняв меня без слов, шагнул к еще не закрывшемуся проёму. Но опоздал. Его опередил один из скарров, споро подхвативший на руки лохматое тело и уже шагающий к месту общего сбора. Я отыскал глазами главскарра и прошептала одними губами "спасибо". Он был довольно далеко, но у меня почему-то не было сомнений в том, что услышит. Так и вышло. Его суровое лицо преобразилась смягченное улыбкой. И я улыбнулась в ответ.
Но лишь на мгновение. Затем развернулась и решительно зашагала к стене, слыша как за спиной топают мурфы.
Проходя мимо клетки с работорговцами затормозила на мгновение. Всё это время они ничем о себе не напомнили, сидя тихо, как мыши. Даже когда я выпустила кэпа с его людьми и угощала их настойкой, они молчали как рыбы. Не молили о спасении, не извергали проклятия. Ни звука не издали.
С чего это спросите вы?
Просто вылезшие из земли побеги нависали над ними подобно рассерженным змеям. Стерегли можно сказать свою законную добычу. Я не хотела слез и криков. Несмотря на то, что они все это заслужили, мне было тяжело. И корабль это понял. И пошел мне навстречу, судя по всему.
Мне не следовало смотреть им в глаза, но я себя заставила. Это нужно. Так правильно. Хватило решимости приговорить кого-то к смерти — имей мужество посмотреть в их глаза. Глаза были безумными, полными первобытного, животного ужаса. Они знали, понимали что их ждёт. Их глаза молили меня о пощаде.
Что-то глубоко внутри дрогнуло, но я заставила себя спокойно пройти мимо, лишь сильнее прижав к себе свёрток. Глаза их жертв тоже были полны ужаса… и боли… и мучительного страха за близких.
Перед глазами как вживую встало лицо отца Майкласа перед тем, как эти твари выбросили его в открытый космос. И все сомнения, и угрызения совести в одно мгновение растаяли без следа. Никакой жалости!
Я с мурфами уходила последней и, когда за моей спиной закрылся проход в стене, я всё еще слышала надрывные крики раздираемых на части людей.
Но рефлексировать мне не дали. Стоило замереть по ту сторону прохода, как моей свободной руки тихонько, несмело даже, коснулась чья-то горячая ладонь. Майклас! Он сжал мою руку и робко улыбнулся. И я улыбнулась в ответ. Всё правильно, плохие парни наказаны, справедливость восторжествовала и его отец, как и множество других загубленных душ, отомщены и могут спать спокойно.
Рядом, наверняка почувствовав мое настроение, возник Раш… И тоже мне ободряюще улыбнулся. Настолько хорошо у него это получилось, что стоящий рядом рядовой скарр шарахнулся в сторону, выпуская жвала. Я хрюкнула. Жизнь продолжается.
Нашла глазами стоящего неподалёку Глэвиуса. Не удержавшись, посмотрела в глаза главскарру. Случайно наткнулась взглядом на задумчиво рассматривающего меня рыжего, с которым кто-то похоже поделился кофтой, сейчас обмотанной вокруг его бёдер.
— Ну что, вперёд к свободе?
Глава 10. Посидим на дорожку?
Покинув пещеру, мы все оказались… Нет, не на складе, куда я хотела попасть в надежде найти еще припасы. Я не жадная, нет. Но запас, как говорится, карман не тянет, особенно когда в наличии такая орава едоков.
Оказались мы все совершенно в другом месте. Так что с идеей разжиться парой дополнительных коробок провианта мне пришлось расстаться. Спасибо умнице Рашу, что вовремя озаботился решением этого вопроса пока я занималась спасательной миссией. Да и несколько ящиков с настойкой, которые он тоже приволок, нам сейчас весьма кстати — чувствую латать ей кого-либо еще не раз придётся. А может и даже останется что на черный день.
Так о чем я вообще! Ах да, о помещении в котором мы оказались. Если честно, я бы предпочла оказаться где угодно, но только не здесь. Хотя ангар с сотами был бы еще хуже.
Одеждой с рыжим, как оказалось, никто не делился. Он взял её сам, из ближайшей кучи… Корабль, вопреки моим желаниям, выпустил нас в том самом помещении с горами окровавленной одежды и экипировки!
Знать бы еще почему…
На мой мысленный "запрос" корабль не отреагировал вообще никак. Но что было еще хуже… Никак не отреагировал и симбионт. Со всей этой суматохой я о нём забыла, а теперь поняла, что за всё это время он ни разу не проявил себя, не дал о себе знать, не вставил ни единой ироничной реплики! Вообще как в воду канул!
Прислушавшись к себе, с облегчением поняла, что симбионта я всё-таки ощущаю, но как то отстранённо, на грани восприятия. Словно он где-то очень далеко или… закрыт от меня! А вкупе с молчанием корабля ситуация вырисовывалась весьма неприятная. Что вообще происходит?!
Подумав, остальным решила пока ничего не говорить чтобы не пугать заранее. Да и что я им всем могла сказать? "Извините господа, я потеряла связь со своим симбионтом, да и могильник, с которым я частенько веду задушевные беседы, молчит"?!
Так что тянем пока время в надежде, что это "молчание в прямом эфире" лишь временное и ничего непоправимого не случилось.
Оглянулась по сторонам, пытаясь понять как отреагировали на моё очередное "зависание" спутники. Но на деле оказалось, что им сейчас совсем не до меня. Они и сами основательно зависли. Но, к сожалению, по совсем другой, более мрачной причине. Они просто были в шоке. По крайней мере большинство из них.
В первый раз оказавшись в этом жутком помещении, я тоже была в тихом шоке. Но у меня самой хотя бы была возможность и время чтобы осознать увиденное, прочувствовать и смириться. А вот у попавших сейчас сюда вместе со мной существ такой возможности не было. Поэтому нетрудно догадаться как они все отреагировали.
Рыжий и скарры — единственные, чья реакция была почти спокойной. Рыжий лишь сжал крепко зубы, а затем, тщательно принюхиваясь, стал ходить от кучи к куче с таким видом, будто что-то искал. А скарры… Главскарр остановился невдалеке от меня, как и тот, кто держал на руках роженицу. Остальные же рассредоточились по периметру, наверное так будет правильно сказать, и хмуро оглядывались. Лица были почти бесстрастны, но я понимала, что даже их проняло от увиденного.