Уже ни на что особо не надеясь, произнесла про себя "Фрайдес" и… Корабль ответил! Пусть с трудом, словно с неохотой, но я получила ответ. И это обнадеживало! Значит у нас всё же есть шанс вырваться отсюда! Хотя обнадеживал только факт, что корабль мне ответил. Сам же ответ… Ответ этот был до ледяных мурашек жутким! Я снова оказалась на том стадионе с сотами. И снова увидела как та крылатая тварь раскрыла ячейку и швырнула на землю мёртвое тело…
Сглотнула и посмотрела на Глэвиуса, стоящего ко мне спиной. Нет, не стоит ему этого знать. Что друг его сына стал кормом для тварей. Пусть лучше так, условно зная…
А мне теперь с этим знанием жить. И смотреть Глэвиусу в глаза. Лучше бы я не пыталась ничего узнать. Лишние знания — лишние печали.
От безрадостных мыслей отвлечься заставил странный звук. Я оглянулась по сторонам и… опешила.
Двое птарианцев что-то возбуждённо курлыкали своему третьему товарищу. Тому, с кем я поделилась чудо-настойкой. Ну что, теперь я могу с уверенностью сказать, что птарианцы — высшая раса! Тормоза у пернатого отказали напрочь. Он смешно распушивал перья на голове, выпучивал глаза и махал руками будто собирался взлетать.
Непонятно каким образом оказавшаяся вдруг рядом со мной Молди, которую я буквально за минуту до этого видела рядом с отцом в толпе угрюмых мужиков, тихонько захихикала, прикрыв рот ладошкой.
Зрелище действительно было потешное. Птице-мужик впал в детство, или правильнее будет сказать в птенчество?)
Сзади послышалось чьё-то хмыканье, кто-то даже заржал как конь в голос. Я и сама, если честно, с трудом удержалась от смешка, буквально в последний момент проглотив его. Из уважения к горю Глэвиуса. Да я не знала его сына, как и не знала его товарища, но разве это помеха для сочувствия чужой скорби? Да и вся наша ситуация в целом к смеху не располагала.
Словно почувствовав, что я снова о нем думаю, Глэвиус обернулся и наши взгляды встретились. Спокойное лицо и ни тени скорби. Для остальных да. Но не для меня. Я знаю, что означает это застывшее, абсолютно лишенное эмоций выражение. Словно видишь не живое лицо, а застывшую маску. Внешне Глэвиус справился со своим горем, но на деле он смог его лишь обуздать на время. Приглушить, затолкав в самый дальний угол. Знаю, сама так делала. Но это не избавит от боли. Лишь отсрочит на время. Она затаится и не уйдёт, пока ты не прочувствуешь каждый ее отзвук десятки, а может и сотни раз. Пока на страдающей душе не появятся мозоли и она не очерствеет, прикрываясь ороговевшей коркой словно защитной бронёй. Пока прокручиваемые раз за разом в голове воспоминания не перестанут жалить. И тогда придет, нет, не покой, отупение. Онемение даже. Ведь если до бесконечности раз за разом тереть один и тот же участок на теле он онемеет. Так и с душой. Настоящий покой придет лишь со временем, и то, если ты этого действительно хочешь. Если сможешь отпустить свою боль. Не у всех, к сожалению, это получается. Потому что боль, это та единственная ниточка, что еще связывает нас с тем, кто был нам дорог. И отпустить её, боль, значит эту последнюю связь разорвать.
— Глэвиус…?
— Я в порядке, Лэйра.
Да, другого ответа я в принципе и не ждала. Просто не смогла не задать этот вопрос.
Глэвиус меж тем с таким же бесстрастным лицом скрутил найденную рубашку в жгут и повязал на пояс. Уж не знаю, обычай у его расы такой или просто бросать ее здесь не хотел, а положить некуда…
Моё внимание меж тем снова привлекла девчонка. Она, хмуря свои аккуратные чёрные бровки, пристально следила взглядом за… рыжим.
Надеюсь это не то, о чем я подумала?! Мне только спасать эту непосредственность от злого волка не хватало! И плевать, что волк не серый, а рыжий — проблемы те же.
Но если в глазах девчонки и светится интерес, то скорее исследовательский, а не женский.
— Он странный, да, Леди? Обнюхивает всё как животное и его взгляд… Смотрит на вас так, будто сожрать хочет. Правда делает это когда вы не видите.
Я аж воздухом поперхнулась. По коже прошёл неприятный озноб и я метнула встревоженный взгляд в сторону рыжего. Он отошёл уже довольно далеко от нас и сейчас вертел в руках штаны и кажется рубаху. Правильно, одеться ему не помешает уж точно.
Нет, я не поверила словам девчонки о том, что рыжий якобы планирует меня сожрать. Если бы варги были людоедами, Глэвиус, уверена, обязательно меня бы предупредил. Я опасалась того, что голодные взгляды, которые, по словам наблюдательной Молди, бросал на меня рыжий, имеют несколько другой, сугубо взрослый характер. Неужели действие настойки ещё не закончилось?
— Я бы на вашем месте ему не особо доверяла. Не нравится он мне. А папа всегда говорит, что у меня чуйка на людей.
— Он не человек. Он варг.
— Это не имеет значения. Раса, я имею ввиду. Ну и внешность. Я ощущаю то, что внутри.
— Спасибо за предупреждение, Молди. Но оно лишено смысла. Потому что в этом помещении я полностью доверяю лишь нескольким и он в их число точно не входит…
В этот момент рыжий поднял голову и наши взгляды встретились. Что-то такое было в его глазах, что я поняла — он мой ответ девчонке услышал.
Наверное мне следовало держать взгляд, чтобы не показать свою слабость перед ним, но я отвернулась. Мне нужно немного времени чтобы воспоминания о его болезненно сильных руках на моем теле притупились.
— Как знаете, Леди. Как знаете.
Я непроизвольно поморщилась:
— Не называй меня так — Леди. Не нужно.
Девчонка задрала голову и посмотрела на меня из под козырька своей огромной, постоянно сползающей на глаза, кепки.
— А что не так? Что вы имеете против уважительного обращения?
— Против уважительного обращения ничего. Я не люблю само слово. "Леди" звали… домашнего питомца моей подруги, который имел крайне скверный характер и любил гадить в мою обувь.
Девчонка рассмеялась, запрокинув голову, а я смотрела на точеные черты лица, на белоснежную кожу и тугие иссиня-черные кудри, выбившиеся из под кепки. А если прибавить голубые глазищи…
Дорисовав в уме получившуюся картину, тяжело вздохнула, предчувствуя будущие проблемы. Если доберёмся всё-таки до доков… Черт, не если, а когда! Когда доберёмся! Когда доберёмся до доков, надеюсь у нас получится раздобыть несколько кораблей и эта юная красотка так и останется головной болью своего отца. Девчонки в таком возрасте это тот еще подарочек. По себе сужу.
Взгляд снова остановился на рыжем. Блин, нужно будет хоть имя у него спросить, а то всё "рыжий" да "рыжий". Мне с ним конечно детей не крестить, да и желания у меня особого с ним общаться нет после случившегося то, но всё же…
Кстати о рыжем… Он уже успел натянуть штаны и рубаху и сейчас похоже придирчиво выбирал себе обувь. А он времени зря не теряет! Довольно решительный и целеустремлённый товарищ. И хладнокровный… Здешний кровавый пейзаж его не особо впечатлил. Что заставляет опять же задуматься…
А что касается одёжки… Мне наверное тоже следовало бы себе что-нибудь подобрать взамен использованной в качестве пелёнки ритуальной рубашки. Помимо "голодных" взглядов рыжего, замеченных наблюдательной девчонкой, я уже словила на себе парочку весьма откровенных взглядов. От мужиков из торговцев. Они правда сразу глаза опустили под слаженно рычание Раша и стрекот скарра, но всё же… Не стоит дразнить мужиков своим полуголым видом. Черт его знает как у них тут со слабым полом и когда вообще они в последний раз женщину видели. Да и самой если честно некомфортно, голой себя чувствую.
Уже сделав шаг к ближайшей сопке из тряпок, остановилась. Один раз я уже тут отоварилась и теперь и не жена и не вдова и, при этом, и то и другое кажется вместе. Ну уж нет! Лучше сначала с Глэвиусом посоветуюсь. А вот кстати и он…
— Я готов идти дальше, Лэйра.
Здорово! Ну и что мне ему ответить? Что идти дальше прямо сейчас мы возможно не сможем? Что я вероятнее всего не смогу открыть проход?
А именно такое предчувствие у меня и было. Слава богу искать ответ прямо сейчас мне не пришлось.
Сзади послышались радостные возгласы и мы втроём обернулись. А мгновение спустя Молди метнулась вперед… чтобы повиснуть на шее у отца! Мужчина выглядел очень даже не плохо, особенно для того, кто совсем недавно готовился отдать Богу душу. По крайней мере, он без посторонней помощи держался на своих двоих. Да и цвет лица был намного лучше. И… Мне кажется или лёжа в клетке он был несколько… худее?