— И‑и‑и… ты пришёл посмотреть новости? — я медленно поплелась к дивану, чувствуя, как прохладный утренний воздух щекочет босые ноги. — Хорошо, как скажешь.
Я плюхнулась в ворох подушек, которые Ник в своём порыве поиска сложил в один угол, превратив их в подобие импровизированного кресла.
— Пульт прямо там, у телевизора, где ему и полагается быть в доме, в котором царит порядок — указала я на очевидное.
Я окинула взглядом комнату, невольно гордясь собой. Ещё бы — вчера весь вечер наводила лоск, переставляла вазы, вытирала пыль с антикварных рамок и даже отполировала стеклянную столешницу до зеркального блеска. Теперь тут было почти уютно — настолько, насколько может быть уютно в доме подобии антикварной лавки.
Ник метнулся к телевизору, схватил пульт и торопливо нажал несколько кнопок. Экран вспыхнул, и на нём появилось лицо диктора с идеально уложенными волосами и профессионально‑ нейтральным выражением лица.
Ник остался стоять, напряжённо вглядываясь в экран. Его тело как натянутая тетива лука — плечи вздернуты к ушам, а пальцы впились в пульт, будто пытаясь раздавить его в кулаке. Взгляд прикован к картинке, словно он боится пропустить малейшую деталь. Я молча наблюдала за ним, чувствуя, как утренняя сонливость постепенно сменяется тревожным любопытством.
—…К сожалению, врачи пока не могут назвать точных причин произошедшего,— вещал диктор с экрана, его голос звучал сдержанно.— Сегодня ночью в больнице Зелёной Зоны пять человек внезапно впали в кому. Состояние пациентов оценивается как стабильно тяжёлое. Медики делают всё возможное, однако пока не удаётся стабилизировать их жизненно важные показатели…
На экране мелькнули фотографии пострадавших. Я невольно втянула воздух сквозь зубы. Сердце пропустило удар.
Тут‑то я и поняла, чем вызвано взвинченное состояние Ника. Всё сошлось в один жуткий пазл: его внезапный приход, лихорадочные поиски пульта, напряжённая поза у телевизора…
—Чёрт,— выдохнула я, поворачиваясь к нему.—Ты ведь говорил, что вчера в симуляции твоей миссией было… освобождение душ пациентов, впавших в кому?
Ник не ответил сразу. Он продолжал смотреть на экран. Потом резко провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую пелену, и наконец повернулся ко мне. В его глазах читалась смесь страха и отчаянной решимости.
—Да,— голос его звучал глухо, почти безжизненно.—И можешь считать меня психом, но… я не успел освободить как раз пятерых. Один из них… мой дед.
Он вытянул руку, указывая на экран, где как раз показывали крупный план одного из пациентов. Седые волосы, впалые щёки, трубка, идущая к аппарату жизнеобеспечения. Я вгляделась — и внутри всё похолодело.Мозг отказывался принимать происходящее. Это слишком для простого совпадения. Симуляция, миссия, реальные люди в коме… Всё это сплеталось в одну жуткую, необъяснимую цепочку.
—Ник,— я сглотнула, пытаясь подобрать слова,—ты думаешь, между этим есть связь? Что твоя… неудача в игре как‑то повлияла на их состояние?
Он резко отвернулся, кулаки сжались.
—Не знаю,— прошептал он, но в этом «не знаю» звучало больше уверенности, чем в любом утвердительном ответе.
—Но ты же всерьез не думаешь, что игра может как‑то влиять на реальность? Так же не бывает, правда?— мой голос дрогнул, хотя я старалась говорить твёрдо. Внутри всё сжималось от нелепой, пугающей мысли: а вдруг ?
—Чёртовщина какая‑то…— Ник тяжело опустился на край дивана, закрыв лицо руками. Плечи его поникли, словно на них легла невидимая, но чудовищно тяжёлая ноша. Я придвинулась неслышно и положила руку туда, где плоть казалась отлитой из металла — настолько твёрдым было его плечо под моей ладонью.
—Если есть хоть малейший шанс, что я могу что‑то исправить… я должен попробовать,— тихо, почти шёпотом, произнёс он. В его голосе не было истерики — только холодная, отчаянная решимость.
—Не говори ерунды!— я невольно повысила голос, сама не замечая, как начинаю срываться на крик.— Что ты собираешься исправлять? Предлагаешь пробраться в больницу и отключить этих бедолаг от системы жизнеобеспечения? Ты это имеешь в виду?
Ник не ответил. Он просто сидел, уставившись в пол, и его молчание было страшнее любых слов. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом диктора за кадром.
—Мия,— наконец произнёс он, медленно подняв на меня взгляд. Его глаза, обычно живые и озорные, сейчас были полны отчаяния.— Что ты увидела в том зеркале?