— Кто же инициировал ваш переезд? Отец? — не унимался Ник, явно пытаясь сложить воедино кусочки головоломки.
— Нет, — я отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна смешанных чувств. — Это слишком долгая и запутанная история…
— Но, возможно, однажды ты её мне поведаешь? — в его голосе прозвучала искренняя заинтересованность, а на лице появилась тёплая, ободряющая улыбка.
Я лишь молча кивнула, не зная, что ответить. В этот момент мир вокруг казался одновременно слишком большим и слишком тесным — словно я застряла между двумя реальностями, ни одна из которых не была до конца моей.
— Сейчас не об этом, —я встряхнула головой отгоняя лишние мысли. — Что было в симуляции сегодня? — спросила я, пристально вглядываясь в его лицо, словно пытался прочесть ответы.
— Практически то же, что и вчера, — невозмутимо ответил он. — Миссия заключалась в том, чтобы отключить коматозников. Предвосхищая твои вопросы, сразу скажу: я справился.
Я с облегчением выдохнула. Напряжение потихоньку уходило, а в груди затеплилась надежда — маленькая, робкая, словно котёнок, который только‑только открыл глаза.
— И теперь ты надеешься, что это повлекло за собой изменения в реальности? Надеешься, что пациенты очнутся?
Ник молча кивнул. В его глазах пылал не просто огонь надежды — там бушевало целое инферно решимости и какого‑то нового, почти мистического понимания.
— Теперь я точно уверен: реальность и эта адская штуковина, генерирующая симуляции, связаны, — наконец заговорил Ник. — Мне удалось кое‑что вынести из игры.
Он запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил лист бумаги. Я сразу узнала его — это был игровой лог. Но Ник протягивал мне не его, а то, что было завернуто внутрь.
Я взяла в руки клочок бумаги, на котором были выведены комбинации цифр и букв — хаотичные, будто пароль от чего‑то, превращённый в листок‑напоминалку или шпаргалку.
— Что это? — спросила я, всматриваясь в непонятные символы.
— Это дала мне девочка‑коматозница в игре, — объяснил Ник. — Когда я очнулся в капсуле, листок был зажат в моей руке. Если это не ты мне подсунула — в чём я сомневаюсь, — значит, он из виртуального мира.
Я молча повертела бумажку в пальцах, пытаясь найти хоть какой‑то смысл в этих знаках. Всё это звучало дико, почти безумно, но… что‑то подсказывало: это правда.
— Звучит как сюжет для фильма про сумасшедших, — призналась я.
— Есть ещё кое‑что, — понизив голос, объявил он с видом заговорщика, который вот‑вот раскроет тайну века. — Я частично начинаю понимать, как работает эта механика. В игре я сбил на мотоцикле нашего NPC.
Он кивнул на листок с логом, который я всё ещё сжимала в руке так крепко, будто это был не кусок бумаги, а последний билет в рай.
— Я получил бонус за агрессивную стратегию! — с восторгом продолжил Ник, словно ребёнок, которому подарили сразу все игрушки из магазина. — Бафф, доступ к новому модулю и ещё уникальный предмет! — Он кивнул на шифр, который я читала на ходу, лишь бегло скользя взглядом по строкам, как человек, пытающийся разобрать почерк врача.
Я не поняла из этого набора игрового сленга практически ничего. Слова «бафф», «модуль», «NPC» звучали для меня как заклинания из книги по чёрной магии, которую лучше не открывать после полуночи. Но суть я уловила: система, похоже, обожает дерзких нарушителей правил. Чем больше хаоса — тем щедрее награда. Прямо как в жизни, только с бонусами и ачивками.
— Давай сюда, — вдруг сказал Ник, протягивая руку с таким видом, будто требовал назад свое сокровище, которое я могу украсть.
Я без колебаний передала ему бумаги. Он взял их с сосредоточенным выражением лица, словно держал в руках не просто листы с текстом, а нечто гораздо более значимое — возможно, инструкцию по спасению мира.
Глава 10. Игра так игра
НИК
Я забрал байк именно там, где его оставил. В Зелёной Зоне преступность практически отсутствует — не из-за жёсткого контроля, а скорее из-за устоявшегося уклада жизни. Наши дома разбросаны по округе, словно островки спокойствия в море зелени, и каждый житель знает, кто чем занимается.
Как и стоило предполагать, никто из местных жителей ничего не видел. Шериф, как мне думается, главным подозреваемым считал меня. Он знал, что я заядлый гонщик. Шериф на то и шериф, чтобы знать всё. И хотя официального запрета не было и местные заезды проводились регулярно, власти Зоны этого не одобряли. А гонки иллюзий, окутанные шлейфом тайны, проходили под покровом ночи на трассе далеко за городом. Такая вот тайна без тайны — как бывает в маленьких городках, где все всё знают, но делают вид, что ничего не замечают.