Взгляд сам собой скользнул к лестнице на чердак. Там, под слоем пыли толщиной с исторический архив, ждало оно — чудо техники времён первой биореволюции. Я нашла его в первый день, когда исследовала дом. Выглядит как нейрокапсула… но с изюминкой.
«Может, включить? — подумала я, нервно теребя край рукава. — Ну, просто посмотреть, что будет. Вряд ли оно вообще работает…»
Поднялась по скрипучим ступеням. Каждая доска норовила выдать: «Девочка, не ходи туда». Но я же не из пугливых. «Это просто старый дом. Ничего тут нет, кроме пыли и воспоминаний… и, возможно, призраков, но это мелочи».
Нашла первую попавшуюся тряпку. Кажется, это было чьё‑то свадебное платье — пожелтевшее, с выцветшими кружевами. Ну да ладно. Сгодится. Смахнула пыль с агрегата. Движения неловкие, будто я боюсь потревожить что‑то, что лучше не будить.
Нейрокапсула. Прозрачная крышка. Мягкая поверхность, испещрённая причудливыми узорами — словно живые вены. «Дизайнерский ход такой», — мысленно успокоила себя я.
Подняла купол. Внутри, кажется, чисто — вся пыль осела сверху. Легла. Жутковато. Вечер, чердак, шорохи и скрипы. Где‑то вдали слышится стук — то ли это ветер играет с оконной рамой, то ли что‑то другое, что не хочет быть услышанным.
Какое‑то время я просто лежала, прислушиваясь. Сердце стучало в такт скрипам дома. «Может, это плохая идея?» — мелькнула мысль, но любопытство уже пересиливает. Наконец я решилась и опустила прозрачный купол. Услышала тихий щелчок магнитного замка. Ну прямо спящая красавица в хрустальном гробу. Главное, чтобы не мёртвая царевна.
Нащупала на подлокотнике кнопку активации и с силой её вдавила. Послышался тихий гул, и в капсуле вспыхнул свет — мягкий, зеленоватый, будто светлячки, застрявшие внутри стекла. «Надо же, ещё работает», — удивилась я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Перед моим взором появилось уведомление о начале игры. Буквы мерцали, словно живые:
Добро пожаловать в систему «Симбиот снов»
Внимание: при первом запуске игрового процесса рекомендуется ознакомиться с инструкцией.
«Инструкция? — усмехнулась. — Да где же её взять?» Оглянулась по сторонам, но вокруг была только пыль, тени и тишина, которая становилась всё гуще.
Решила не тянуть — дала согласие.
И вот я уже стояла на ногах: всё тот же чердак, а капсулы как будто и не было. Воздух по‑прежнему пропитан пылью и запахом старого дерева, но теперь в нём витало что‑то ещё — едва уловимый металлический привкус, словно после грозы.
На стене — три арки. Они не просто светились, а пульсировали, будто живые: мягкий, прерывистый свет то усиливался, то гас, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. Надписи выцарапаны неровными, будто дрожащими буквами:
1. Врата‑зеркальные миры
Звучит как название бьюти‑салона, но от этой мысли почему‑то стало не по себе — слишком уж холодно мерцала поверхность арки.
2. Врата‑архивы памяти
Ну, это явно для тех, кто любит копаться в прошлом; но что, если прошлое не хочет, чтобы в нём копались?
3. Врата‑нерождённые миры
Что‑то мне подсказывало, что туда лучше не соваться — даже взгляд на эту арку вызывал липкий, почти физический страх.
Ни пояснений, ни подсказок.
«Наверное, сначала надо читать инструкцию… — вздохнула, проводя рукой по волосам. — А не как некоторые. Не будем показывать пальцем».
Взгляд снова скользнул по аркам. Зеркальная казалась самой безобидной.
«Ну ладно, — решила я, сжимая кулаки. — Пойдём в зеркальные миры».
Подошла ближе. Поверхность арки гладкая, как стекло, прохладная. В отражении — я. Но… чуть другая. Глаза темнее, а губы словно кривятся в усмешке.
«Свет мой, зеркальце, скажи… или как там было?» — коснулась поверхности.
Мои пальцы провалились сквозь неё, словно сквозь слой вязкой воды.
«Как необычно», — подумала, отдёргивая руку, но любопытство пересилило. Холодная серебристая субстанция обволакивала кисть, будто щупальца невидимого существа. Она не ранила, но ощущение такое, будто кожа покрылась инеем изнутри.
Я вздрогнула, но шаг вперёд уже был сделан.
Мир перевернулся.
Ощущение падения длилось всего мгновение, а затем я оказалась в бесконечном коридоре. Стены из серого камня, потолок теряется во тьме, а двери — десятки, сотни дверей — тянулись вдаль, исчезая в туманной дымке. Ни одна не открыта. Ни одна не поддаётся, даже если надавить плечом.